Системный Друид - Оливер Ло

Я возвращался к Сорту каждые два-три дня, и каждый визит превращался в допрос, который алхимик терпел с нарастающим изумлением.

— Хольц пишет, что температура кристаллизации зависит от чистоты растворителя. Но он не уточняет, какой именно параметр чистоты критичен — содержание солей или органических примесей?

— Органических, — Сорт отвечал, помешивая что-то в тигле. — Соли на кристаллизацию почти не влияют, если их концентрация ниже двух процентов.

— А если выше?

— Тогда кристаллы получаются мутными и хрупкими. Распадаются при первом нагреве.

— Я проверил это на практике. При концентрации солей в три процента кристалл, действительно, теряет прозрачность, но прочность падает только на двенадцать процентов, а не «полностью», как утверждает Хольц. Возможно, он работал с другим типом растворителя.

Сорт повернулся, забыв про тигель.

— Ты провёл эксперимент с кристаллизацией?

— Четыре серии по пять образцов, с разной концентрацией примесей. Результаты записал, — я протянул ему лист с аккуратной таблицей. — Хольц ошибается в выводах, но его методика наблюдения безупречна. Просто у него не было доступа к достаточному количеству чистого сырья для контрольной группы.

Сорт взял лист, пробежал глазами цифры. Его брови поднимались всё выше, пока не исчезли под линией волос.

— Ты критикуешь мастера Хольца.

— Я дополняю его данные. Разница есть. Так что не надо тут, — улыбнулся я в ответ.

На самом деле с обучаемостью у меня все было в порядке, я любил это дело, но в прошлой жизни времени не хватало, а теперь, когда у меня появился второй шанс и целая уйма времени, можно было расширить свои навыки.

Алхимик смотрел на меня секунд десять, потом медленно, с видимым усилием, положил лист на прилавок и вернулся к тиглю.

— Следующую книгу возьмёшь послезавтра, — буркнул он, помешивая содержимое с удвоенной энергией. — И принеси мне три связки свежей серебрянки, у меня запасы кончаются.

К концу второй недели полки Сортового шкафа заметно поредели.

Я прочёл «Основы трансмутации», «Записки о летучих эссенциях» мастера Гервина, «Практическое руководство по ядам и противоядиям» неизвестного автора и начал рукопись самого Сорта, его рабочий журнал за последние пятнадцать лет. Каждую книгу я возвращал с пометками, вопросами и результатами собственных экспериментов, которые проводил в хижине, используя оборудование, купленное у алхимика.

Сорт отвечал на вопросы всё охотнее, иногда увлекаясь настолько, что забывал про клиентов, стоящих у прилавка. Наши разговоры затягивались на часы, переходя от конкретных рецептов к общим принципам, от принципов к теориям, от теорий к спорам, в которых я приводил данные своих экспериментов, а Сорт парировал десятилетиями практического опыта.

Однажды утром я пришёл за очередной порцией материалов и застал алхимика за написанием письма. Сорт торопливо сложил лист, увидев меня, но я успел заметить адрес: «Мастерская Коваля, Верхний город, Ольмар».

— Попросил знакомого прислать кое-что из столицы, — алхимик ответил на мой незаданный вопрос с нарочитой небрежностью. — Пару трактатов, которых у меня нет. По каталитическим реакциям и стабилизации маны в жидких средах. Для… общего развития.

Для общего развития. Я подавил улыбку. Старый хитрец заказывал книги специально для меня, хотя ни за что не признался бы в этом вслух.

Но даже запасы Сорта оказались конечны.

В один из визитов, когда я вернул последний свиток из его коллекции и положил рядом стопку исписанных листов с результатами экспериментов, алхимик долго молчал, перебирая мои записи. Потом отложил их, снял очки, протёр стёкла полой фартука и посмотрел на меня с выражением человека, осознавшего, что зверь, которого он подкармливал, вырос крупнее клетки.

— Всё, — сказал он с тяжёлым вздохом. — Больше у меня ничего нет. Ты вычитал мою библиотеку до корки, выпотрошил… нет даже препарировал мой журнал до последней страницы, и если я правильно понял твои последние записи, ты уже модифицировал половину моих рецептов с результатами, которые превышают мои собственные. Пора повышать цены в полтора раза…

Он плюхнулся на табурет и скрестил руки на груди.

— Я алхимик, Вик, а ты «жрёшь» знания быстрее, чем я успеваю их добывать, — раздражение в его голосе было искренним, усталым и каким-то обречённым. — Мне нечему тебя учить. Через месяц ты будешь знать больше меня, а через два я сам буду ходить к тебе за советами. Я уже заказал через знакомых новые книги из Ольмара, но караван придёт не раньше чем через три недели. Так что пока у меня для тебя ничего нет.

Он помолчал, барабаня пальцами по столешнице.

— Знаешь что… — Сорт прищурился с тем выражением, которое появлялось у него перед особо рискованным торговым предложением. — Те практиканты из Академии, они ведь ещё здесь. Пока не уехали. У магов свои библиотеки, свои методики, свой подход к работе с маной. Может, у них найдётся что-нибудь полезное. Учебники, конспекты, заметки наставника. Попробуй поговорить, вдруг сторгуетесь.

Я выслушал предложение и кивнул.

— Подумаю.

— Подумай, подумай, — Сорт махнул рукой. — А мне пора работать. Заказ от целителя из Медвежьего Лога горит, третий день никак не могу добиться нужной концентрации…

Я вышел из лавки на залитую солнцем улицу. Предложение Сорта крутилось в голове, но энтузиазма не вызывало. Студенты этой Академии были магами, одарёнными, привыкшими к привилегиям и иерархии, в которой деревенский парень без формального образования стоял где-то между мебелью и прислугой. Связываться с их гордостью и самомнением означало тратить время на дипломатию, которая мне не давалась и в прошлой жизни.

Впрочем, была одна деталь, которая не давала отбросить идею целиком. Серебряный кулон с полумесяцем лежал во внутреннем кармане куртки. Луна, лучница с серо-зелёными глазами, оставившая его на ветке в ответ на мой букет. Единственная в группе, кто вёл себя в лесу разумно, кто контролировал окружение и думал на два шага вперёд.

Она мне нравилась. Глупо было бы отрицать это. Красивая девушка, которая умела стрелять из лука и не визжала от страха при виде мана-зверя. Мысль о ней возникала сама собой, когда я перебирал кулон в пальцах вечерами у очага, и тут же отступала, вытесненная более насущными заботами.

Мимолётная мысль. Приятная, согревающая, но далёкая от чего-то серьёзного. У меня хватало забот и без романтических осложнений.

Я убрал кулон обратно в карман и направился к рыночной площади за солью. Однако на полпути к бакалейной лавке мне пришлось замедлить шаг.

Марта стояла у лотка с лентами, перебирая пёстрые мотки с видом человека, которому ленты интересны примерно так же, как прошлогодний снег. Её взгляд метнулся в мою сторону, задержался, и девушка развернулась, расправляя плечи и приклеивая на лицо улыбку.

— Вик! Какая встреча. Давно тебя не видела в