Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– Должны ли олени быть страшными? – спросил Клэрмонт.

– Понимаю, о чем ты, – тихо отозвался Уэйн. – Размером с лошадь, и эти здоровенные коряги на башке.

– Рога, – поправил Клэрмонт.

– Ага, – сказал Уэйн. – Они самые.

– А что случилось с коровой?

– Тебе лучше не знать.

– О Боже, – сказал Клэрмонт. – Они ведь ее не съели?

– Хуже.

– Что может быть хуже? – Уэйн был прав, знать Клэрмонту совершенно не хотелось, но он не мог не спросить.

– Она бродит по округе и идеально чисто мычит попурри из рождественских хитов.

Стон сорвался с губ Клэрмонта, прежде чем он успел его сдержать. Он чувствовал, что вот-вот расплачется.

– Это ведь все… нормально, да? – спросил Уэйн.

– Должно быть так, – ответил Клэрмонт. – В смысле, мы же делаем людей счастливыми.

– Ну да.

– Просто мы раньше никогда этим не занимались, вот и кажется, что все как-то странно.

– Точно, – сказал Уэйн. – В этом есть смысл. Да-да-да.

Пара стояла в тишине, наблюдая, как фокусник извлекает пластиковый букет цветов для шестилетней девочки, на лице которой застыло выражение абсолютного равнодушия.

– Так что будем делать с этим колоколом? – спросил Уэйн.

– Не знаю. Глянь на Facebook Marketplace или типа того.

Уэйн достал телефон и начал печатать.

– Facebook Marketplace? Да никто не станет продавать здоровенный колокол на Facebook Marketp… Беру свои слова назад. – Он поднял телефон. – Вот один. В Уоррингтоне.

– Ладно. Сколько они за него хотят?

– Ну, изначально выставили за десять штук.

– А сейчас?

– Сотня фунтов.

– Хорошо, – сказал Клэрмонт. – Предложи им пятьдесят и отправь за ним одного из других Уэйнов.

– Сделаю, – ответил Уэйн. – Что-нибудь еще?

Клэрмонт задумался.

– Да.

– Не говори мне…

Они произнесли это хором:

– Удвой цену за парковку.

Глава 38

– Здравствуй, малыш. Как тебя зовут?

Лицо ребенка озарилось волнением, но он не произнес ни слова.

Его мать наклонилась к нему:

– Скажи Санте, как тебя зовут.

– Я Джордж.

– Ну что ж, Джордж, скажи-ка, ты уже приходил ко мне раньше?

Мальчик покачал головой.

– Я так и думал. Уверен, я бы узнал такого выдающегося молодого человека. Хочешь присесть к Санте на коленки и рассказать, что ты хочешь на Рождество?

Ребенок посмотрел на мать, та кивнула, и мальчика подхватили на руки.

Залас не привык сидеть сложа руки и ждать. Он никогда раньше так не делал, но он адаптировался к этому новому миру. И все же он чувствовал, как сила растет и растет внутри него. Он обнаружил: если просто дать этому сосуду, этому Нилу, немного свободы воли, тот сделает именно то, что нужно. Залас мог подождать еще немного. Скоро все необходимое будет готово, и он сможет покончить с этим фарсом. Наконец-то он сможет отомстить миру, который осмелился забыть его имя.

Они сгорят.

Они все сгорят.

И при этом они будут выкрикивать его имя.

И он будет смеяться.

И смеяться.

И смеяться.

Залас осознал, что на мгновение потерял контроль: его смех эхом разносился по стенам грота, а северные олени возбужденно засучили копытами. Мать ребенка в ужасе уставилась на него, пытаясь вырвать плачущего ребенка из его рук.

Он потратил крохотную частицу своей энергии, и вскоре женщина снова заулыбалась, а мальчик послушно сидел у него на коленях, с обожанием глядя вверх. Этот ребенок уйдет отсюда, переполненный верой, как и все остальные.

Верящий, но еще не истинно верующий.

Но скоро.

Скоро.

Безумные Шляпники?

Футбольный клуб “Стокпорт Каунти” вошел в историю, став первой профессиональной спортивной командой, официально перешедшей в статус религиозной организации. Бывший председатель, а ныне новоиспеченный епископ, Пит Уайлд объяснил логику этого шага: “Мы толковали о том, что у нас есть преданная фанатская база, которая приходит на стадион каждую неделю как на службу, и жена сказала, мол, жаль, что у клуба нет налоговых льгот, как у религии. И я подумал: В чем разница-то? Мы просим наших болельщиков верить, что когда-нибудь мы все-таки окажемся в Премьер-лиге. Это ничуть не абсурднее россказней о попадании в рай.

Кроме того, наши болельщики – простите, верующие – пожалуй, более набожны. Они приходят и стоят под проливным дождем, в то время как большинство так называемых верующих не явятся в церковь, если там сломается отопление. Все, что мы сделали – это заменили кричалки молитвами, попросили фанатов перестать петь ту песню про похотливую утку, и дело в шляпе”.

Стокпорт Каунти, в простонародье известные как “Шляпники” в память о прежнем статусе города как мирового центра шляпного дела, уже отметили резкий скачок продаж сезонных абонементов, поскольку теперь они классифицируются как благотворительные взносы и, следовательно, не облагаются налогом. Нападающий Дэйви Диккинс также официально объявлен “Мессией”, который приведет их в землю обетованную. Впрочем, их вера подверглась испытанию в тот же миг: Диккинс повредил колено на двадцать седьмой минуте первого матча сезона. Однако ожидать, что он вновь предстанет перед паствой, стоит не раньше Пасхи.

Глава 39

На этот раз, когда Ханна вошла в паб “Приют Кэнки” утром в канун Рождества, она сразу же подверглась нападению. Нападавшей оказалась большая белая водоплавающая птица, которая бросилась на нее, расправив крылья и яростно шипя. Ханна вскрикнула, но тут перед ней вырос Джон Мор. Он широко развел руки, и нападавшая решила, что игра не стоит свеч.

– А ну пошла, гадина! – взревел великан, и птица свернула в сторону. – Это я птице, не тебе, – пояснил он уже тише.

Ханна попыталась прийти в себя: смерть, хоть и не была исключена полностью, по крайней мере перестала казаться неминуемой.

– Это лебедь?

– Смотря кто спрашивает, – отозвался человек в очках с линзами толщиной в палец, которого она видела вчера. Ларкин, если она правильно помнила. Он стоял в дальнем конце паба перед большой проволочной клеткой, выставив перед собой швабру. Лебедь сверлил его взглядом, полным чистейшей ненависти.

– Вовсе нет, – устало проговорил Джон Мор. – Это чертов лебедь.

– Ну, это ты так говоришь, – не сдавался Ларкин. – Считается, что лебеди – они типа безмятежные и все такое. А этот