Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Метание ножей – прекрасное занятие, полезное для любой женщины. Оно тренирует меткость, выдержку и терпение, а также благотворно сказывается на суставах. В сырой погоде нашей страны артриты настигают всех рано или поздно, и в последнее время все раньше. Так не разумно ли женщинам, как мужчинам, тренировать свои члены, чтобы укрепить их?

Подходящая мишень нашлась довольно быстро – пятно в виде капли на коре вяза. Дерево было расположено довольно далеко, а само пятно – достаточно высоко, чтобы тренировка не оказалась слишком легкой.

Последующие четверть часа я метала один нож за другим, а потом подходила к дереву и выдергивала клинки. Закатное солнце слепило мне глаза. Тем лучше. Я сделала очередной взмах и отправила нож вперед, однако внезапно перед моими глазами мелькнула черная трость, и клинок со звоном отлетел в сторону. Я перехватила второй нож, готовясь защищаться.

– Вас этому научили в вашей школе? – спросил мистер Рочестер, обнажая шпагу, спрятанную в джентльменской трости. – Вы полны загадок, Дженни Эйр!

Его выпад в грудь я с легкостью отразила ножом. Мистер Рочестер вскинул брови и расхохотался.

– Гувернантка-амазонка из Ловуда. Значит, этому учат молодых девочек в пансионах?

– Да, сэр. В качестве факультатива по физкультуре.

Он с невероятной силой ударил шпагой по моему клинку, и я отлетела в сторону, не выпустив своего оружия. Этот маневр был не напрасно выполнен мной. Так я оказалась ближе ко второму ножу, поблескивающему в траве. Мистер Рочестер хищно улыбнулся.

– Я знаю, что некоторые школы готовят специальных наемников из мальчиков. Значит, и девочкам забивают головы мужскими искусствами вместо вышивания и сольфеджио?

Он бросился вперед. Неужели он всерьез намеревался уколоть меня в живот? Я наклонилась, схватив второй нож, и успешно ушла с линии удара.

– Я же сказала, что только в качестве факультатива, сэр. Но если вы желаете удостовериться в том, как я вышиваю, то еще есть время продемонстрировать вам мою работу. В свою очередь позволю себе спросить: в каждой ли британской трости хранится такой превосходный клинок?

Сталь вновь зазвенела о сталь. Два ножа надежнее одного, но еще лучше было бы вообще не попадаться. Или хотя бы иметь наготове шпагу. Моя шпага лежала в комнате под кроватью. Увы.

– Взгляните-ка на крылья этой бабочки, – сказал мистер Рочестер, пытаясь отвлечь меня. – Она напомнила мне одну из своих вест-индийских сестер. Готов спорить, что в Англии мало таких экземпляров. Впрочем, пока вы размахивали своими ножами, она уже улетела.

– В таком случае, мистер Рочестер, раз объект наблюдения нам более недоступен, я предпочла бы вернуться в дом, – сказала я, останавливаясь и сдувая со лба выбившуюся из прически прядь.

– О, не уходите, Дженни! – Он остановил меня очередным выпадом. – В такой чудесный вечер стыдно сидеть дома и тем более ложиться в холодную постель. Полюбуйтесь вместе со мной, как закат солнца встречается с восходом луны.

Мне совершенно не хотелось продолжать этот странный и опасный поединок, но мой хозяин отводил меня все дальше от калитки и точно не собирался отпускать просто так. Мне пришлось остаться.

– Торнфилд прекрасен в летнее время, не так ли? – спросил он под звон стали.

– Да, сэр. – Я сделала «восьмерку», огибая его шпагу и блокируя удар.

– Я полагаю, Дженни, что у вас успела возникнуть некоторая привязанность к этому дому, ведь, если не ошибаюсь, красота природы производит на вас сильное впечатление.

– Мне нравится Торнфилд, сэр.

Мистер Рочестер остановился на минуту и сделал шаг назад, чтобы перевести дух.

– Кроме того, уверен, что вы успели полюбить и маленькую Адель, и старуху Фэйрфакс.

– Да, сэр. Я очень люблю Адель и привязана к доброй мистрис Фэйрфакс.

– Должно быть, вам будет тяжело расстаться с ними?

– Увы, сэр.

– Какая жалость! – с иронией сказал он, отходя влево и бросаясь на меня с новой позиции. – Что делать! Такова жизнь, надо быть ко всему готовым!

Я оказалась готова: недаром же у меня два ножа. Мистер Рочестер потеснил меня к раскидистой иве. Главное – не оказаться под ее кроной, там у меня не будет возможностей для маневров.

– Едва вы нашли свой приют и покой, как судьба уже готова дать вам от ворот поворот, а?

– Как это понимать, мистер Рочестер? Я должна покинуть Торнфилд?

– Похоже, что так, Дженни. Вы ведь и сами понимаете, что вам недолго осталось.

Он попытался рубящим ударом выбить из моей руки нож, но шпага запуталась в ветвях ивы, и удара не получилось. Какая жалость, сэр…

– Простите? – Я кувырком ушла с линии атаки.

– Я имею в виду, амазонка Дженни, что вам недолго осталось гостить в этом доме. – Он все еще не терял надежды прижать меня спиной к стволу дерева.

– Во-первых, должна напомнить вам, сэр, что я не гощу, а работаю в Торнфилде. – Напрасные попытки: пусть он был сильнее меня, но проигрывал в скорости. – Во-вторых, я буду готова покинуть эти места, когда вы прикажете мне уйти.

– Ах, ну конечно, вы работаете, – многозначительно сказал он, явно издеваясь. – Как я мог забыть? Независимая Дженни Эйр работает гувернанткой у капризной безотцовщины и ее сумасбродного опекуна. Что ж, на днях я прикажу вам оставить Торнфилд.

– Следовательно, вы намерены жениться, сэр?

– Да, и очень скоро, мисс Эйр, для вас пробьет час разлуки. Адель отправится в школу, а вам придется подыскивать себе новое место.

– Хорошо, сэр. Я немедленно дам объявление в газеты.

– Впрочем, я же обещал пристроить вас… – запыхавшись, продолжил он, все еще не опуская шпаги. – Конечно, сейчас у меня полно забот. Меньше чем через месяц я буду женихом самого прекрасного существа на свете, счастливейшим из смертных. Но пока еще у меня есть немного времени, и я подыщу для вас работку. Моя будущая теща говорила мне об одном месте. Надеюсь, оно придется вам по вкусу. Мистрис Дионисиус Оккгголль из Биттернутта в Конноте, что в Ирландии, подыскивает опытную гувернантку для пятерых дочерей. Не сомневаюсь, что вы полюбите Ирландию.

– Слишком много двойных согласных.

– Что?

– Двойных согласных, – пояснила я, принимая коварный удар на два ножа. – Задача представляется сложной. К тому же место, которое вы мне определили, слишком далеко.

– Далеко от чего, позвольте узнать?

– От Англии, от Торнфилда и…

– От чего же еще?

– И еще от вас, сэр, – невольно сорвалось с моего языка, хотя я хотела сказать вовсе не это. Что за ребячество! Я ведь думала о Лондоне и о девочке Сэм, прозябающей на улицах, и лишь самую малость – о