Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– И как давно эту волю исполняете вы, проклятая самозванка? Или вы считаете свои капризы волею Господа?

– Нет, ваша матушка покинула сей бренный мир именно по Божьей воле. И именем королевы.

– Я разорву твою плоть и сожру тебя еще живой! – завизжала Джорджиана и побежала на меня, не заметив кинжала в моей руке. Клинок мягко вошел в тело.

– Серебро? Серебро! Откуда у тебя серебро?! – крикнула она, а потом завыла от боли, упала и, вытащив кинжал из живота, начала кататься по полу.

Пару минут мы слушали, как она плакала, скулила и осыпала меня проклятиями. А потом затихла. Шерсть быстро сошла с ее лица. Джорджиана Рид словно заснула, иллюстрируя сказку о прекрасной спящей красавице. Только, в отличие от сказочной принцессы, она никогда не проснется.

Элиза стояла в дверном проеме, не двинувшись с места. Она могла бы убежать или закричать, но не сделала ничего. Четки в ее руках не двигались. Моя кузина была прекрасна в своем строгом величии и фатализме, с которым готовилась принять свою судьбу.

– Должно быть, теперь вы отнимете и мою жизнь, мисс Эйр?

Мой револьвер был нацелен ей прямо в лицо. Я молчала, спасовав перед ее смелостью. Если в роде мистрис Рид и было благородство, то сейчас все оно сконцентрировалось в этой девушке. Хоть я и не испытывала к ней теплых чувств, помня о всех горестях, которые причинила мне эта семья и сама Элиза Рид, но разве могла я не почувствовать уважение к этому существу?

Никогда прежде мне не встречались оборотни, способные с честью покориться судьбе. Звери дичали, до последнего мгновения сражались за свои пропащие жизни или, в случае очевидного проигрыша, пытались спастись бегством. Однако Элиза Рид по-прежнему стояла передо мной.

– Я не сразу поняла, что вы приехали именно за этим. Не стану говорить о всем хорошем, что сделала для вас наша семья и, в частности, моя покойная матушка, мне известно, что вы ненавидите нас. Однако для меня удивительно, что именно вы стали охотницей. Что ж, у каждой из нас свой путь.

– Если бы я не приехала, мисс Элиза, что бы вы стали делать?

– Уж конечно, не осталась бы в этом доме, погрязшем в праздности и вызывающем только печальные воспоминания, – ровным голосом ответила она. – Видите, что сталось с моим семейством? Вот к чему приводит лелеяние своей природы. Я отреклась от этого, и лишь болезнь матери держала меня в этих стенах. Впрочем, и идти мне особенно некуда.

Она прошла в комнату и села за рабочий стол своей матери, положив руки на столешницу.

– Я так презираю эту свою суть, что хотела бы принять монашество, чтобы усмирять ее. Вот только где найти монастырь, в котором согласятся принять вервольфку? Вам такой не известен? – Элиза сухо улыбнулась.

– Нет.

– Мне тоже. Потому весь свой наследный капитал я намеревалась употребить на строительство собственного монастыря где-нибудь в провинции, а оставшуюся часть денег – на то, чтобы кто надо и где надо разнес про него молву. Чтобы такие женщины, как я – утомленные роком и своей животной природой (а таких, уверяю вас, немало), – съезжались в эту обитель и начинали в ней новую, богоугодную жизнь.

– Поскольку теперь вы единственная наследница Гейтсхед-холла, у вас будет больше возможностей для устройства такого места, – ответила я и опустила револьвер. Моя кузина вскинула брови.

– Что же? Вы не вышибете мне мозги?

– Нет, мисс Элиза, если вы поклянетесь не препятствовать моему отъезду из Гейтсхеда и исполнить задуманное вами дело по служению Господу.

– От исполнения моего обета меня могли удержать лишь две вещи: нищета или смерть. И если вы намерены сохранить мне жизнь, Дженни Эйр, то никаких препятствий передо мной больше нет. Я не испытываю к вам злости, потому что презирала сестру и мне ее совсем не жаль. Что же до матушки – дни ее были сочтены, вне всякого сомнения. Вы лишь ускорили неизбежное, и это ваш грех, с которым вы и продолжите жить, если, конечно, считаете его грехом. В любом случае, – она взглянула на хладное тело матери и встала, – я не стану препятствовать вашему отъезду. Но вы поможете мне с организацией двойных похорон. Я, знаете ли, оказалась наедине с этими печальными хлопотами благодаря вам.

Я кивнула. Элиза Рид вышла вон, и я поспешила за ней следом. Теперь у нас было дело, которое предстояло исполнить обеим. Мне пришлось на это пойти. И я ни о чем не жалею…

Глава 4

…Я вернулась в Торнфилд через месяц после того, как покинула его.

Сначала я выполнила свое обещание, данное кузине: мы вместе похоронили мистрис Рид и Джорджиану. Церемония прошла быстро. Шел дождь. Бесси выглядела убитой горем и радостной одновременно. Немногие прихожане надели траур для соблюдения приличий.

Местный священник, очевидно знающий о тайне покойных, отслужил службу так, как того требуют правила. А потом долго общался с мисс Элизой, утешая ее дочернее и сестринское горе, между делом рассказывая, какой ремонт нужен церкви к Рождеству.

После скромного поминального обеда я стояла во дворе, ожидая, когда мои вещи будут погружены в коляску. Элиза Рид вышла из дома и встала рядом. Мы помолчали некоторое время.

– Вы меня очень обязали своими помощью, скромностью и великодушием, – сказала мисс Элиза. – Какая бесконечная разница между вами и моей покойной глупой сестрой. Вы идете по своей дороге и никого ничем не обременяете. Выполняете свой долг, как вам то предписано.

– Разве не обременила я вас тем, что от моих рук нашли упокоение ваша сестра и матушка?

– Признаю, – честно ответила она, – мне было бы легче, если бы этот печальный долг выполнил кто-то другой. Но этот «кто-то другой» не пощадил бы меня.

– Надеюсь, вы будете счастливы, мисс Элиза.

– Что такое счастье, мисс Эйр? Завтра я отправлюсь далеко от этих мест, покину их навсегда. Этот дом уже не имеет для меня никакого смысла. Нотариус продаст его и вышлет мне вслед капитал. Местопребыванием моим станет тихая обитель, которую я приглядела для своей цели. Письма, написанные эзоповым языком, приглашающие страждущих девушек и женщин присоединиться к моей аскезе, будут разосланы моим секретарем, когда я доберусь до места. Впрочем, я отправлю вам письмо, в котором расскажу и о путешествии, и о том, насколько успешно мои мечты претворяются в жизнь.

На этих словах мы расстались.

Бесси расплакалась, провожая меня, и я тоже едва сдержала слезы.