Шрамы - Наталия Иноземцева

Карие глаза Исвены лучились покоем. Она приоткрыла рот, всем видом показывая, что хочет что-то сказать, но только улыбнулась.

Наэль заговорил первым:

– Чудесного дня. Простите за беспокойство. У нас с товарищем возник сложный теологический вопрос. – Он взглянул на увесистый том в руках Исвены и приподнял руку с отведенным мизинец. – О дамы, как же вам идут древние книги! Только осторожнее, в конце эпоса герой умрет.

Хранительница улыбнулась, царапины почти сошли с миловидного лица, и стали едва различимы.

Грудь, обтянутая бирюзовым корсетом, приподнялась, сверкнула брошь, говорящая о священном долге:

– Во всех древних историях герой познает истину, а после умирает.

– Хм… верно, – согласился Наэль.

Все почему-то посмотрели на Гроу. Друг детства изящным движением поправил манжет, хотя в этом не было нужды.

– Древнейшие ленились думать. Закончить историю смертью героя проще, чем придумать для него счастливый исход.

– Смерть ясна всем, а счастье непостижимо. – Митара жестом указала на столик с кувшином и вытянутыми кубками. – Присоединяйтесь.

Наэль покачал головой:

– Простите, просветленная, мы хотели переговорить с вами наедине.

– Конечно, но чуть позже. – Хранительница поднялась и взяла правую руку Наэля в ладони.

Прикрыв глаза, она огладила длинные пальцы. Друг детства залился краской, а Гроу, не в силах настаивать на чем-либо, глотнул сладкой настойки и упал на соседний диванчик. В обществе приветливых дам ему стало немного спокойнее.

Митара сжала кисть Наэля и медленно заговорила.

– Чувствую в вас, граф, силу небесных хранителей.

– Небесных?

– Ваше сердце играет музыку Верхнего мира, вы щедро одарены Неем. Пишете стихи?

– Э-э-э… нет.

– Пишите и сыщете славу. – Она всмотрелась в лицо Наэля и приподняла светлые брови: – А ваши глаза…

– Что… глаза?

– В них я вижу щедрость, преданность и нежность. Вы будете прекрасным супругом.

– Ох, спасибо, хоть, не планировал, – Наэль уставился чуть ниже ключиц собеседницы и высвободил руку. – Пожалуй, мы обратимся к вам позже, просвещенная. Вы одни, без слуг, и нас при дворе никто друг другу не представил, кто знает, какие слухи расползутся. Гроутон, пойдем. Не будем мешать дамам.

Какого беса он творит? Гроу не пошевелился, всем видом показав, что не согласен с решением друга.

– О нет, прошу, граф, останьтесь, – ласково проговорила хранительница. – Ко мне, как к проводнице между Тремя сторонами, может обращаться всякий без стыда и лишних церемоний.

Наэль сглотнул, его губы побелели.

– Хорошо, тогда можно, я тоже кое-что скажу? Ваша брошь, – он указал на сверкающее украшение, – она не на той стороне. У всех светлейших лидеров конвента она закрепляется слева, у сердца. Да-да. Я видел много раз на праздниках.

Гроу напрягся. Трудно представить, что хранительница путается в атрибутике. Больше этого недоразумения его напрягло поведение Исвены, которая украдкой послала ему воздушный поцелуй. С какой такой радости? В последнюю встречу он предлагал ей путешествие в элраятский любовный дом. Называл ведьмой. Он меньше удивился бы, плесни Исвена ему в лицо настойкой. Тряхнув головой, Гроу поднялся. Очень и очень медленно, тело стало ленивым.

Стиснув в кулаке кубок, он шагнул к хранительнице.

– Кто вы?

Митара побледнела, а ее взгляд стал ледяным. Она метнулась к дверям и крикнула:

– Стража!

Ворвались трое рыцарей, тех самых, что несли караул у дверей читальни. Хранительница встала за их спинами и сообщила:

– Это заговорщики! Враги королевства. У девчонки писания магов.

Стражники вытащили мечи. Гроу не увидел перед собой серьезных противников, он хотел прорваться к Митаре и вытрясти из нее объяснения. Однако воины оказались быстрыми, как рахо. За пару секунд они схватили Наэля и окружили его самого. Гроу сообразил, что это не воины показали невероятную сноровку, а он сам потерял связь с телом и временем. Исвена поднялась на ноги и осела на пол. С колен упала книга, и листы с опасными знаниями веером разлетелись по ковру. Ее схватила прислужница Митары и не дала собрать рукописи. Наэль не пил настойку, но танцевать и ораторствовать у него получалось куда лучше, чем сражаться. Связав его, рыцари развернулись к Гроу. На их лицах промелькнуло сомнение. Никто не рвался схлестнуться с безумцем, в одиночку одолевшим Зверя.

– Ну, давайте, белые крысы! – Гроу шагнул к ним навстречу и упал на колени.

Он пытался сопротивляться весь путь до подвальных помещений замка, которых было немало: одни предназначались для хранения пищи, другие использовались как убежища, а в мирное время отводились для уединения и молитв. Была и тюрьма. Надеяться, что стражники тащат их на исповедь к алтарю Нея или в винный погреб не приходилось. Гроу вели первым, но он слышал стоны Наэля и шуршание юбок Исвены.

Стены подземелья то расширялись, то сужались, разделяясь на длинные коридоры. Здесь царили холод, сырость и мрак – все то, что Гроу больше всего ненавидел.

Их подвели к дубовым дверям, снизу покрытым плесенью. Вход в темницу охраняли двое гвардейцев. Они сидели за узким столом и чистили оружие при тусклом свете масляной лампы. Увидев хранительницу, стражники подскочили и склонились.

Внутри тюрьмы был коридор, ведущий в каменные мешки, где из удобств были только ведра.

Каждую камеру защищали надежные решетки. К удивлению Гроу, они не пустовали. Здесь были люди со шрамами на лицах, знать, крепкие воины, похожие на паладинов и доров. Среди них он увидел целителя Исимо, Лерна и Раймота. Бывший лидит паладинов и новоиспеченный командир коротали время в соседних камерах. Лерн расширил глаза и бросился к решетке:

– Гроутон? Что творится? – он указал на Митару и вцепился в прутья. – Лживая змея! Гроутон! Не верьте ей! Во дворце заговор! Герцог в опасности.

Гроу не ответил. Он просто не мог. Мысли стали тягучими, а ум сосредоточился на узоре выпуклых камней, выложенных под ногами. Его повели в самый конец коридора. Другие заключенные расшумелись, подтверждая слова Лерна. Гвардейцы забили мечами по прутьям решетки и закричали, грозя бунтовщикам голодом и темнотой.

Гроу подвели к стене, надели кандалы и подвесили за руки на цепях. Ноги едва касались пола, к ним привязали железные грузы. Наэля и Исвену приковали к противоположной стене, не постеснявшись задрать девушке юбки и тщательно обыскать.

Митара одолжила у рыцаря кинжал из белого золота и велела воинам выйти. Повертев оружие в руках, она подошла к Гроу. От былой