Шрамы - Наталия Иноземцева

Зверь выбрался из клетки и обернулся. Вокруг него завертелся черный вихрь:

– Истина или спокойствие?

– Бес тебя подери! – Гроу сплюнул. – Истина! Спокойствия и раньше не было.

– Все, что ты хочешь узнать, Спаситель миров, есть в Элрае.

В Элрае? Энкор был у кровников, и во всех видениях, где его отец творил бесовщину, рядом сновали элраятские жрецы. Подсказка Зверя выглядела убедительно. Но ничего толком не объясняла. Гроу поморщился.

– И это все? А что дальше?

– Дальше… – Зверь показал на восходящее солнце, оно стало обычным, зелень сошла. По небу разлился алый рассвет. Зависшие в воздухе шарики воды отразили огненную палитру. – Дальше будут утро и новый день, Энже.

* * *

Гроу вывел Красавчика из стойла и перекинул через седло две сумы, набитые снедью. В дворцовой конюшне нетерпеливо били копытами боевые лошади рыцарей. Животные застоялись, но их хозяева были заняты. Паладинов ждал пир, а служителей конвента и воинов Энкора – королевский суд. Гроу чувствовал, что заслуживает попасть на оба действа. Сложно было сказать, что перевешивало: количество совершенных ошибок или подвигов. Нахмурившись, он подтянул подпругу. Слова деда о том, что ошибки окупаются победой, его больше не вдохновляли. Они звучали как оправдание, а отрицать свою глупость он не хотел. Будь он внимателен к мелочам, друг детства сейчас провожал бы его, а не лежал без сознания под присмотром Исимо. Уезд в одиночестве походил на побег, но это было не так. Клятва, данная предкам, потеряла смысл, в сердце родилась новая: разрушить проклятый союз магов, плодящих одержимых убийц. Чтобы никакие энкоры больше не призывали людей к безрассудным убийствам и не раскрывали двери тварям из других миров.

– Рахо! Помогите! А-а-а!

Услышав крики и визг детей, Гроу вскинул голову. На площадку перед конюшней выбежали трое мальчишек в богатых одеждах. Двоим было лет по восемь, а самому маленькому – не больше четырех. Дети размахивали деревянными мечами, за спинами, как плащи, развевались зеленые лоскуты шелка. Следом показался выводок тявкающих щенков.

– Я задержу их! – крикнул мальчишка с взъерошенными волосами. В темных прядях болтались неумело заплетенные косички. Он остановился и замахал над мордами собак оружием, так, чтобы те обратили на него вниманиие. Самый крепкий из противников припал брюшком к земле, чихнул и завилял хвостом.

– Осторожно, Марсини! Они забрызгают тебя ядовитой слюной! – вскрикнул его ровесник и побежал дальше.

– Ядовитой? – малыш еле поспевал за боевыми товарищами. Он остановился поодаль и растерянно прижал к груди игрушечный кинжал. На щекастом личике пылал румянец. Мальчишка с косичками отбросил палку и схватил одного из «рахо» за холку:

– Беги за рыцарями, сэр Далмон! Скорее! Только к золотым, а не к белым! К няньке беги, а не маме, понял?

– Не пойду! Я хочу драться! – Малыш взмахнул кинжалом, но, увидев несущегося во всю прыть щенка, шлепнулся на попу и пронзительно закричал.

Гроу почесал бровь и печально улыбнулся. Вероятно, вот так и выглядели их баталии глазами Зверя. На спину Красавчика вскарабкался белый хорек и поприветствовал его оскалом.

– Вы умеете улыбаться, сэр Гроутон?

Со стороны сада к нему подходила Исвена. Хрупкие плечи обхватывали бордовые кружева, грудь часто вздымалась. Остановившись у морды Красавчика, она присела в реверансе. Конь дотронулся до ее щеки бархатистыми губами и принялся беззастенчиво тереться башкой о корсет.

Гроу отпихнул засранца и ответил на приветствие девушки прищуром. Мышцы на лице одеревенели. К этой встрече он не был готов.

– Ну вот, и снова помрачнел. Видимо, это я нагоняю печаль. Теперь твои косички войдут в моду, – девушка указала на детей, в руках она сжала бархатный мешочек. – Решил нас покинуть?

С битвы на озере прошло два дня. Еще утром Гроу хотел остаться на пир и объясниться с Исвеной. Высказать радость, что хранительница не навредила ей. Но дальше разговор в голове не выстраивался. Все слова, приходившие на ум, казались лишними или глупыми. Письмо тоже не сложилось. Идея уехать молча показалась ему самой верной – кому нужны нелепые прощания? Что после них остается? Горечь и печаль. Очевидно, у девушки было другое мнение. Он вскинул голову:

– Да, надо же избавить Вион от всех чудовищ.

– И вы причислили себя к ним? – не услышав ответа, девушка продолжила: – Слуга принес мне золотые монеты. Сказал, это безвозмездный дар.

Молодец, все сделал, как было велено. Гроу изобразил удивление и сложил на поясе руки.

– Звучит неплохо. Что же, поздравляю. Или вы недовольны, монет оказалось мало? – «Что я несу?!» – он мысленно выругался, но решил держать оборону до конца.

– Монеты элраятские. Твои. Только зачем… – голос Исвены дрогнул, она мотнула головой и заговорила тверже: – Что это значит?

Хороший вопрос. Гроу не знал. Он не смог уйти просто так, а предложить, кроме золота, было нечего.

– Это моя благодарность за спасенную жизнь. Там, на болотах.

Исвена взмахнула руками, и бархатный мешочек ударил по пышной юбке.

– А чем мне отблагодарить тебя за спасение Виона?

– Это лишнее. – Он вспомнил отца: – Я возвращал должок.

Поднялся ветер. Собственные волосы забили по лицу и полезли в глаза, Гроу зажмурился и мотнул головой. К щеке прикоснулись холодные пальчики девушки, он замер. Исвена быстрым движением отвела мечущиеся волосы назад, открыла его лицо и прильнула к губам. Оцепенение схлынуло. Вот теперь Гроу знал, что делать. Он вцепился в плечи девушки, жадно и нетерпеливо. Прижал ее к себе и ответил с такой страстью, что земля под ногами завертелась. Оба пошатнулись, им подставил бок Красавчик. Исвена уткнулась в плечо Гроу, он расслабил одеревеневшие пальцы и обнял ее бережнее.

– Ты можешь остаться?

Голос девушки проник в самую душу. Гроу воззвал к разуму:

– Нет.

– Вернешься?

Одна часть его сердца кричала «конечно!», вторая, более разумная, напомнила, что он собирается воевать с магами в землях кровников, а сам по-прежнему, как рахо, плавится от золота. Гроу ответил еле заметным вздохом.

Девушка высвободилась, влажные глаза блестели, губы налились алой краской. Хорек спрыгнул с седла на плечо Гроу и прикусил мочку уха. Несильно, но ощутимо. Гроу стряхнул с себя ревнивое животное.

– Ол, все хорошо, беги домой. – Девушка помедлила. – Я сама не знаю, останусь ли в Вионе. Исимо сказал, у меня дар и предложил учиться.

– При королевском храме?