Шрамы - Наталия Иноземцева

Земная жена Дэя, он слышит тебя и говорит, что скоро вы будете вместе. Герцог просит терпения. Иного выхода освободиться нет. Сын и наследник Виона, – он обратился к Дэризу, и мальчик испуганно раскрыл глаза, – не бойся, ты тверд духом и станешь величайшим из богов. – Мужчина снял с себя капюшон, и Гроу увидел отца.

Только его лицо никогда не излучало столько блаженной радости. Он поднял кинжал над головой и произнес:

– Ни летери. Пусть все расколотое объединится, – отец воткнул кинжал себе в запястье и, сжав губы, прорезал руку до локтя. Из раны хлынула кровь. Улыбнувшись, он воскликнул:

– Избранные, радуйтесь, пусть вас обнимет спасительное пламя и дарует истинную власть.

Гроу дернулся, но не смог сойти с места. Что окружающие сделали с его отцом?! Чем опоили его? Какой маг заставил творить все это?

Туман вокруг столбов зашевелился и превратился в большие воронки. В небе закружил черный смерч. Гроу увидел Двуногого. Серебряное лицо светилось гневом, треугольники на лице мерцали. Мощный торс закрывала легкая туника, вместо серпа он поднял над головой роскошный жезл, и по небу пробежали молнии. Видимо, король Темного мира пренебрег доспехами и решил сразить земных созданий небывалой красотой.

Кровожадная публика испуганно закричала. Гроу засверлил взглядом отца. С губ родителя слетела улыбка, он оскалился и взмахнул руками. Кровь, хлещущая из раны, забрызгала подол мантии:

– Поджигайте!

Гроу увидел, как десятки стрел полетели в столбы, одна из них вонзилась в плечо матери. Огонь мгновенно добрался до пушистых волос и локоны вспыхнули. Он закрыл глаза. Уж на этот раз его сердце точно разорвется!

Хор испуганных голосов стих, Гроу оглушил собственный вопль.

Торнадо исчез. Он почувствовал вес своего тела, держаться за глотку рахо стало сложнее. Хмурое небо, горы, черный забор деревьев – все замелькало. Совсем близко он увидел озеро, но внизу раскинулась каменистая пустошь. К поляне бежали рыцари с лассо. Мысли остановились. Он прижался к замершей твари и приготовился к удару. Нутро встряхнуло. Гроу ослеп и оглох, но не успел испугаться, зрение быстро восстановилось.

Взгляд уперся в серый потолок пещеры. Рядом в позолоченных подставках горели три факела. Они медленно слились в единое пламя.

– Какая мощь… – пропел женский голос.

Он посмотрел в другую сторону и увидел над собой хранительницу. Митара касалась его плеча и невидяще глядела на край кровати:

– Потоки сильны и созвучны, ты прав. Вот они и чувствовали друг друга. Удивительное смешение. Оставь пока этого мальчика мне, хочу понять.

Ничего не соображая, Гроу шевельнулся, и Митара испуганно отвела руку. Золотые волосы были собраны в косы и покрыты тонкой сеткой с жемчужинами. На правом плече переливалась бриллиантовая брошь в виде трех крыльев скрепленных вместе, украшение говорило о высочайшем положении в священном конвенте. На шее и щеках краснели тонкие царапины, вряд ли их оставили твари, скорее, хранительница попала в ураган, и ей пришлось идти сквозь подлесок.

Митара улыбнулась, не скрывая восхищения, ее лицо светилось от почти детского восторга, удивительного для зрелой особы, занимающей высокое положение:

– Как чувствует себя наш спаситель?

Гроу слабо кивнул, хотя не до конца понял вопрос. Он чувствовал свое тело, и оно не болело, ныла душа. Во рту стоял горький вкус целебных трав, а затылок неприятно пульсировал. Голова соображала медленно, в ней словно пронесся ураган и вымел все дельные мысли. Он приподнялся на локте. Темечко налилось болью, факел и собеседница снова расстроились:

– Где… Где тварь? Я ее прикончил?

Хранительница удивленно вскинула брови, за ней черной тенью встал Энкор. По выражению лица сложно было понять, в каком он настроении. Бешеный азарт иссяк, эрит снова держался спокойно и взирал на него с любопытством.

– Вы говорите на элраятском, граф Гроутон. Зверь не умер, но схвачен. Рахо исчезли.

Гроу собрался с силами: моргнул и перешел на родной язык:

– Что дальше? Это все? – Грудь сдавило неприятное томление, на задворках разума пронеслась мысль: как все? охота закончилась? Он совсем не получил удовлетворения, ночью он больше убегал, а не дрался. А теперь в Вионе не будет рахо, не будет схваток, а если так, то страсть к смертельно опасным поединкам задушит его.

– Все кончено, – ответил Энкор. – Изловчиться и упасть на Зверя было верным решением. Ваши кости целы.

Эрит умел раздавать незаслуженные комплименты. Гроу ничего не сделал для того, чтобы смягчить падение, разве что покрепче вцепился в рахо. Скрипя зубами, он сел:

– Эта тварь останется в Вионе?

Митара с материнской заботой огладила его лоб, убрав назад спутанные косички:

– Нет, в нашем земном мире Зверь исчезнет, – она послала ему теплую улыбку. – Рахо больше не вернутся. Граф Марсини, лорд Эмбре, ваш подвиг войдет в летопись Домерона.

Гроу поморщился. В ночной бойне было мало торжественного – ни он, ни Энкор не могли похвалиться особыми заслугами.

– Сколько бойцов убито?

Эрит промолчал. Он подошел к подставке с одеждой и взял плащ, всем видом показывая, что уходит.

– Не думайте о павших, граф, – отозвалась хранительница. – Сейчас души бойцов ликуют…

Гроу недослушал, в его голове зазвучал другой, пугающе знакомый голос: «Сто двадцать невинных созданий убито, Энже. Зачем?»

Испуганно согнувшись, он прилег обратно на кровать и усилием воли подавил голос твари.

Зверя в пещере не было, его наверняка посадили в клетку и увезли. Значит, он все-таки не выдержал испытаний и сошел с ума. Так бывало с некоторыми бедолагами на каторге. Рабы тоже порой начинали слышать людей, которых на самом деле рядом не было. Один мужчина постоянно говорил со своей умершей женой, пока однажды та не посоветовала ему наесться камней и отойти к предкам. Что несчастный и сделал.

– Энже-е… – позвал властный голос.

Гроу затравленно осмотрелся, хранительница и эрит вышли. В пещере никого не было. Стиснув руками голову, он свернулся на кровати клубком и затвердил:

– Умолкни.

Глава 11

Лучи солнца пробивались между плотными занавесками и делили роскошную комнату на две части. Старинные комоды, потухшие канделябры, аккуратно застеленная кровать – все говорило о покое, достатке и уюте.

Гроу сидел на полу в дальнем углу от входа и затравленно смотрел на подаренный советником Зотаром кинжал. Позолоченный оглас валялся на полу. Клинок только что обжег его.

Твари исчезли, а бесовщина продолжалась.

Глядя на оружие, Гроу искусал губы до крови. В голове снова зазвучал голос