Кавитри - Аман Дж. Беди

от доспехов курсантов только уровнем защиты, но вообще была не слишком нужна. Ранить могут только случайно. И даже это вряд ли: за ходом состязания будут следить наблюдатели, в основном опытные боевые маги.

Единственный способ победить мага – лишить его Клинка, тогда он сам сдастся. Но напрямую его атаковать запрещено даже другому магу, иначе наблюдатели вмешаются. Если нарушителем окажется маг, его дисквалифицируют, а если курсант – попросту убьют либо искалечат.

Зеаан втиснулась на свободное местечко рядом с Кави.

– Похоже, – вполголоса сказала она, – среди захватчиков будут выпускники со своими Клинками.

Захватчики… И инструкторы, и участники предпочитали называть сегодняшнего противника именно так. Это было гораздо проще, чем «узники, которые будут биться ради свободы».

Кави недоверчиво нахмурилась.

– Где вы такое слышали?

– На встрече с архимагом Джефором.

Кави задумчиво прикусила щеку, снова оттянула кирасу. Нет, сегодня проклятая штуковина сидела ну совсем неудобно.

Зеаан усмехнулась, глядя на ее возню:

– Что, боишься убивать?

– Скорее умереть боюсь.

– Не бойся. – Магичка заправила за ухо выбившуюся прядку и глянула Кави прямо в глаза. – Стоит тебе войти в свой ритм, включиться, как ты это умеешь, – и все, они тебя не достанут. У тебя отличная скорость, им за тобой не поспеть.

Кави оставила кирасу в покое. Неужели похвалила? Ну и ну… Видно, тоже нервничает.

– А если бы я… и вправду боялась убивать?

– А ты боишься?

– Да.

Да, боится.

– Зря. Не забывай, мы все отправимся в Бездну, ибо вечно вращаемся в колесе перерождения. А если так, – Зеаан пожала плечами, – что такого в отнятии жизни?

– Даже у своих? – спросила Кави, глядя в бесстрастные глаза магички.

– Своих? – сдвинула та брови. – Ты имеешь в виду рааянцев?

– А кого же еще? – удивилась Кави.

Зеаан застыла. По лицу у нее скользнула тень, щека дернулась.

– Они для меня не свои. Свои – такие же, как я, – не стали бы пытать, насиловать и убивать тех, кто верит в других богов. Не стали бы захватывать чужие земли и изгонять народ, живший там тысячелетиями. И уж точно не отдали бы власть в руки преступника, подтолкнувшего людей к геноциду.

Кави вздрогнула. Слова магички ножом резанули по сердцу.

– И теперь мы будем за нее драться, – продолжала та, и голос сочился презрением. – За страну, где провокатора, виновного в кровавой резне и гибели тысяч невинных – твоих соплеменников, между прочим, – избирают в Республиканский совет.

У Кави свело живот. Да, она догадывалась, что был какой-то зачинщик, подстрекатель. Но что виновник резни в Этуране заседает в Совете и управляет Республикой… Такое даже в голову не могло прийти.

Она слушала, с трудом сохраняя спокойствие.

– Но вслух об этом не говорят, – продолжала Зеаан. – Это так называемый… защитный механизм общества. Чужаки сидят тише воды ниже травы, а свои сплачиваются и превозносят страну до небес, не желая замечать ее проблем. Об этом они кричат на всех углах: «Наша великая Республика! Лучшая кухня в мире! А какие красоты, какой колорит! Мы цивилизованные и современные, но при этом самобытные. Добро пожаловать!» А ты в курсе, что городские власти пытались обнести трущобы стеной, дабы их вид не оскорблял знать и деятелей из Совета?

Кави кивнула. Она своими глазами видела эту стену, так и не достроенную.

У Зеаан на щеках заходили желваки.

– Я чужая здесь, у себя на родине, и я с самого начала видела, как расползается эта гниль. Видела, как храбрые мужчины и женщины с бескорыстной, чистой верой в человечество пытались остановить ее. А она поглотила их, пережевала и выплюнула по кусочкам. Да, – Зеаан выпрямила спину, – крельцы уничтожали цивилизации, опустошали земли, истребляли целые народы. Да, они поставили на колени весь субконтинент, но знай, именно рааянцы перерезали ему горло и бросили истекать кровью.

Кави изумленно таращилась на магичку. Гнев в ее голосе, казалось, можно пощупать рукой.

– Но зачем тогда… Чего вы хотите?

– Чего хочу? – губы Зеаан изогнулись в улыбке. – Перемен. Хочу, чтобы люди научились уважать силу, а не власть. Но для этого сперва нужно получить власть. Запомни, – добавила она чуть тише, но с тем же пылом, – каждый, каждый, кто встанет на твоем пути к мечте, – враг.

Если он не дает пройти, оттолкни, не раздумывая. Понимаешь?

Кави прикусила губу.

– Еще как.

– Хорошо. Будешь прикрывать меня с фланга.

– А?

– С левого бока.

– Все ко мне! – скомандовал Барун, командир их группы, бывший хавальдар и борец пельвани. Он расстелил на полу карту. Поле боя действительно делилось на три пронумерованных сектора. Дождавшись, пока все соберутся вокруг, он ткнул пальцем в Северо-Восточную четверть.

– Пойдем вот так. – Он провел по нарисованным улицам через весь второй сектор к центру поля, а от него – к линии обороны третьего. Там надлежало сдерживать врага, который будет прорываться внутрь.

– Будем драться за каждый дом, измотаем противника, а потом дадим решающий бой вот здесь. – Он ткнул в открытую площадку вроде круглого дворика.

Кави поморщилась.

– Зачем? – спросила она. – Может, лучше пусть растянутся в цепь? Захватят первый сектор, а мы уйдем во второй и заманим их туда. Какой смысл открыто драться в каждом секторе? Лучше ударим, а потом отступим. Они погонятся за нами вот тут, – она показала на узкий проход меж домов, – и на выходе наш маг легко перебьет их по одному.

Барун только сплюнул.

– У нас приказ защищать рубежи и сдерживать захватчиков. Отступать в другой сектор можно только в самом крайнем случае. Нет, мы не трусы, чтобы убегать и прятаться. Мы будем сражаться.

Кави глянула на Йеллу. Он-то должен понимать, что она права. Но соратник лишь вздохнул и пожал плечами – мол, ну что тут поделаешь?

– Еще возражения будут? – спросил Барун, сверля Кави гневным взглядом.

Остальные отозвались нестройным хором:

– Нет, босс!

– Будем сражаться!

– Да хранит нас Мешира!

– Можно последнюю сигаретку?

Такие ответы ему явно нравились больше.

– Стройся! – скомандовал он. – Проверить доспехи, пистолеты, щиты и мечи.

Кави снова попыталась ослабить ремешки кирасы. И возилась с ними, пока в раздевалку не заглянула Гомати.

– Группа пять, на выход! – рявкнула она.

И они двинулись, дыша в затылок друг другу, по узким полутемным коридорам. Мимо рабочих в форме и слуг с подносами, мимо стен, разящих мочой, и обрывков промасленных газет – у продавцов самосы они были вместо тарелок. Сердце Кави бухало в такт шагам товарищей. Она сжимала и разжимала потные ладони. Сжимала и разжимала снова и снова. Кружок света впереди рос и ширился, шум и вопли становились громче. Вот и порог. Кави шагнула через