Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

делал вид, что не понимает, о чем речь. Однажды вечером я пришел поговорить с ним напрямую. Как сейчас перед моими глазами возвышается великолепный дворец из розового мрамора – Дреполис, прекраснейшая постройка, вырезанная в скале руками истинных мастеров, любимая резиденция моего прославленного учителя…

Он уже собирался спать, когда я бесцеремонно нарушил его покой. Вингардио терпеливо меня выслушал и отнесся к моим пылким заявлениям весьма благосклонно. Даже слишком благосклонно, должен признаться. Учитель во многом согласился со мной, и мне ничего не оставалось, как совершенно успокоенным и счастливым покинуть его палаты. Последним напутствием учителя мне было следующее: «Иди, сын мой, да пусть не тревожат тебя твои страхи. Завтра, поверь, ты уже не будешь стыдиться за меня». Этой же ночью несколько неизвестных ворвались в мой дом, и если бы не самоотверженность верного друга, который гостил у меня, скорее всего, я сейчас не говорил бы с тобой. Только тогда мне открылось истинное значение напутственной фразы моего учителя: завтра я не буду стыдиться за него, поскольку уже не буду жить на этом свете. Да, Вингардио, помимо всего прочего, обладал также своеобразным чувством юмора.

Нам с моей женой Иоантой пришлось убегать и скрываться, бродить по землям естествознателей, испытывая лишения и встречая неприязнь со стороны слуг Вингардио. Везде были его шпионы, везде были готовые служить ему. Я же, в свою очередь, рассказывал всем правду о том, что учат естествознателей отнюдь не для того, чтобы, познав мудрость, люди стали лучше и добрее. А единственно для того, чтобы он стал сильнее. Некоторые внимали моим доводам, и постепенно у меня сформировался круг людей, которым я мог доверять целиком и полностью. Они поддерживали меня во всем, отказываясь следовать наставлениям своего господина. И тогда Вингардио начал открытую войну против нас. Сейчас, на склоне лет, оглядываясь назад, я жалею, что не предотвратил кровопролития. Какими бы благочестивыми идеями война, восстание или же революция ни прикрывались, какие бы возвышенные лозунги ни произносились в их честь, с какой бы буквы ни начинались эти страшные слова – с заглавной или с прописной, – все равно, поверь, мой мальчик, они не стоят жизни людей. Ничто не оправдает войну человека с человеком, и самые прекрасные идеи могут оскверниться способами их достижения.

Так что я, в какой-то степени, повел себя немудро. Впрочем, не мне довелось развязать войну. Себя и своих приспешников Вингардио называл белыми воинами, борющимися за добро и справедливость. Меня же и моих соратников ждала участь еретиков и отступников, стремящихся к убийству и кровопролитию. Таким образом, естествознатели разделились на «белых» и «черных». Общепринятая версия такова, что белые защищали людей, черные же бесчинствовали, неся страдания и смерть. Мое имя стало ругательным, и в народе боялись его произносить. Насколько мне известно, именно в таком виде эта история и попала в летопись, которая, вероятно, сгорела вместе с нашими библиотеками.

– Летопись? Мне попадалось нечто похожее в школьной библиотеке… Там я впервые прочитал «историю естествознателей», и, честно сказать, вначале мне показалось, что это просто сказка, – задумчиво сказал Артур, вспоминая день, когда он обнаружил в книгах желтый потрепанный пергамент.

– Как странно… Вот уже много лет я перечитываю свитки, но о таком слышу впервые… Мне бы хотелось на него взглянуть. И кто же автор данного произведения? Летописцы всегда оставляют имена, чтобы быть причастными к истории.

– Арио Клинч, – тут же ответил мальчик, так как это имя осталось у него в памяти. Ирионус удивленно покосился на Артура.

– И о чем было написано в летописи?

Артур вкратце поведал преподавателю прочитанную им историю.

– Поистине удивительно! Я знаю по крайней мере четверых, которые подписываются Клинчами. Довольно-таки распространенная фамилия. Один из них, к слову, работает в библиотеке Троссард-Холла. Но я не думаю, что он имеет какое-то отношение к нашей истории. Впоследствии я объясню тебе почему.

А теперь я, с твоего позволения, продолжу свой рассказ. Хоть нас и смешивали с грязью, мы никогда не нападали первыми, а только отражали многочисленные атаки. Я до сих пор не понимаю, как так случилось, что этот конфликт перерос в настоящую войну, которая стала затягиваться и вовлекать все большее и большее количество естествознателей. Многих друзей я потерял в тех сражениях…

В разгар одной из решающих битв в схватку вмешались единороги. Чтобы остановить бессмысленное братоубийство, им пришлось применить свою силу, распространившуюся по всему миру, и каждый естествознатель, которого она касалась, терял способности и не только начисто забывал знания, приобретенные из свитков, но и весь период жизни, связанный с изучением силы единорогов. Наши библиотеки сгорали, пряча под пеплом даже малейший шанс на восстановление навыков. Свитки оказались потеряны. В то время я был в плену в подземельях Шот-аббада. Сколько страшных минут я провел там, разделив эту ужасную участь с твоей матерью! По правде говоря, мы уже не надеясь увидеть дневной свет… Туда Вингардио отправлял только самых отъявленных преступников. Но именно благодаря подземелью, на горе или на радость, чары единорогов по каким-то необъяснимым причинам нас не коснулись. Полагаю, даже их сила оказалась неспособной проникнуть в обитель тьмы.

После окончания войны я благоразумно не терял бдительности; какое-то тревожное чувство не давало мне покоя. Мы снова жили в мире людей, эпоха естествознателей закончилась… Тем не менее я сохранил свои способности. Так же, как и некоторые другие. Вероятно, и сам Вингардио смог уберечь себя от чар единорогов.

Так или иначе, несколько моих друзей, сохранивших память и былую силу, решили собрать Совет Двенадцати, названный по числу пришедших. Мне была удостоена честь возглавить данное собрание, на котором требовалось решить, что делать дальше. В итоге мы договорились разделиться, чтобы отправиться на поиски оставшихся естествознателей. Также необходимо было узнать, что сталось с нашим врагом. Помнится, во время обсуждения мы решали еще и вопросы о том, что делать с доставшимися нам в наследие землями, с замками и дворцами, которые единороги не тронули. Договорившись встретиться через год, мы разошлись. Каждый из нас хотел верить, что война кончилась и основная опасность миновала. Но спустя оговоренный срок стало ясно, как сильно мы заблуждались.

В будущий оюнь на встречу пришло только четверо. Четверо из Совета Двенадцати! Что произошло с остальными? Никто так и не узнал, и по прошествии стольких лет я уже не надеюсь снова их увидеть. Иными словами, та встреча вышла довольно мрачной, но все же раздельные поиски принесли свои плоды. Двоим из нас удалось выяснить кое-что интересное. Прежде чем поведать об этом, я объясню