Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

лет десять практически не общаемся. Выросли слишком разными. У нас и интересы разные, и круг общения. Риана заботит благосостояние империи, меня же оно никогда не заботило. Я не мыслю в таких масштабах, как он. Всё, что меня интересует, — это своё собственное благосостояние.

— Это называется эгоизм, Эйвар.

— Может, ты и права. Но мне всё равно. А теперь шагай давай. Не хочу, чтобы мама поругала за нерасторопность.

Моя брачная метка зудит уже несколько минут подряд. Значит, Риан что-то почувствовал. Знает, что со мной что-то не так. Вопрос только в одном — успеет ли.

Я не знаю, куда меня притащил Эйвар. Не знаю, сумеет ли Риан найти это место, пробиться сюда, понять, где я. И если он не придёт…

Эйвар приводит меня в огромный зал с низким потолком и затхлым воздухом. В центре расположен каменный алтарь, а по бокам…

Боги, лучше бы я этого не видела.

По бокам — вытянутые капсулы с человеческий рост, внутри которых булькает тёмно-зелёная жижа. В одной из таких капсул замечаю человеческий силуэт, и тошнотворный ком подступает к горлу.

Очевидно, меня привели в лабораторию.

Тиолетта подпирает спиной стену и ненавидящим взглядом буравит меня. А вот Севелина порхает по залу, словно бабочка. К ней поочерёдно подходят мужчины, и я узнаю в них вчерашних лакеев.

— Дорогой племянник, а ты уверен в Аривии? — Севелина кладёт на алтарь маленький ящик, забитый склянками. — По-моему, она тебя больше не любит.

— С чего это? — Эйвар сильнее сжимает мой локоть. — У нас всё хорошо.

— Помнишь, ты просил, чтобы она увидела вас вместе с Делией? Так вот, я наблюдала со стороны. В её глазах не было ревности, скорее — непонимание.

— И что? — парирует он. — Тётя, давай закроем тему. Не хочу обсуждать наши с Ари отношения.

— Как скажешь… — поёт Севелина, примиряющим жестом поднимая ладони. — Сейчас быстренько проведём ритуал, сделаем слепок ауры, и вы уйдёте.

Эйвар с важным видом кивает, не замечая, как многозначительно переглянулись его мать с тёткой. Думается мне, что если я лягу на этот алтарь, то больше с него не встану. Но Эйвару бестолку говорить — не поверит. Слепо доверяет этим двум змеям.

— Выходит, Делия с вами заодно? — нарочито громко говорю, смотря на Севелину.

Та медленно оборачивается, впиваясь мрачным взглядом.

— Не совсем, — усмехается, тряхнув головой так, что седая прядь выбивается из причёски. — Делия свято верит, что помогает матери. А её мать, как ты уже знаешь, — губы Севелины растягиваются в счастливой улыбке, — уже давно мертва.

Гулко сглатываю.

— Но нынешняя Эвелина получилась слишком амбициозной, — тётка Эйвара приглаживает прядь и вновь переводит на меня взгляд. — В какой-то момент она стала думать, будто и вправду императрица. У них с Делией даже план наметился по соблазнению наследного принца. Она думала, что, как только девушка, называющая её своей матерью, выскочит замуж за принца, то быстренько расправится со мной. Но не тут-то было.

— Вы о чём?

— В эти минуты Эвелина умирает, — с притворным вздохом говорит она. — Утром я подсыпала ей яд в еду. Делия с ней рядом. А вскоре заявится Риан, начнёт утирать её слёзы. Вот только… — глаза Севелины блестят.

— Вот только… что?

— В это время их подожгут магическим огнём.

Боги, эта женщина поистине паучиха. Так тонко и изящно сплести паутину и при этом ни разу не навлечь на себя подозрения…

— Чем был неугоден мой отец? — спрашиваю, лишь бы тянуть время.

— Он отказался мне помогать, — Севелина поджимает губы и небрежно делает пасс рукой, приказывая одному из лакеев поднести к алтарю ведро с водой. — Только и всего.

— Неправда, — ядовито цедит Тиолетта, отлепляясь от стены. — Он действительно отказался ей помогать. Но твой отец умер по моей просьбе. Это я настояла.

— Мама! — рычит Эйвар.

Она даже не оборачивается. С кривоватой улыбкой продолжает:

— Я тебя ненавижу, Аривия. Так же, как ненавидела твоего отца. Когда-то я его любила. Бросила у алтаря, а потом поняла, что ошиблась. Но он…

— Он что?

— Неважно, — она смахивает злые слёзы подушечками пальцев. — Это уже не имеет значения.

— Нет. Прошу. Договорите.

— Он отказался крутить с ней шашни, — сухо бросает Севелина, прикрывая усмешку кулаком.

— Севи! — шипит Тиолетта.

— Что? — она разводит руками, а потом переводит взгляд на Эйвара, и её улыбка исчезает с лица. — Пора, племянник. Клади свою драгоценную Аривию на алтарь.

— Постойте… — с отчаянием выговариваю, когда Эйвар, схватив меня за плечи, тащит к каменной плите. — Я же не спросила самого главного!

— Потом спросишь, — устало говорит Эйвар.

Какой же он идиот… Не понимает очевидного.

— Да-да? — поёт Севелина.

— Вы ведьма? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Как ты догадалась? — хмыкает она, скрестив руки.

— Я видела ведьминские метки.

Севелина усмехается, кивает Эйвару, мол, продолжай, и меня вновь тащат к камню.

— Погодите… — Тиолетта подходит ближе и прищуривается. — Откуда на ней фамильное кольцо Арминдов?

Пальцы Эйвара, сжимающие моё плечо, каменеют.

Но поражает меня не это, а то, как меняется лицо Севелины. Как заостряются её черты, как чернеют глаза.

В следующую секунду Эйвара отбрасывает от меня воздушной волной.

— Тварь… — шипит Тиолетта.

Делает шаг ко мне, пытаясь схватить за волосы и ударить, но я не даюсь.

Концентрирую магию в пальцах, хотя прекрасно понимаю, что это бесполезно.

Выпустить магию не позволяют. На меня набрасываются трое мужчин и Севелина. Спеленав по ногам и рукам, тащат к камню.

Начинаю с остервенением вырываться, ощущая нехватку воздуха. Камень холодит спину, а моя брачная метка... начинает странно пульсировать.

— В мире, где правят мужчины, леди Ноланд, — Севелина наклоняется надо мной, пока мужчины привязывают мои конечности к камню, — совсем мало места, чтобы развернуться амбициозным женщинам. Веками нами управляли, делая лишь приложением к мужчине. Моя задача — перекроить весь мир. Начну с империи.

Наверное, не будь она злодейкой, убившей кучу людей, её амбициозная речь про сильных женщин нашла бы местечко в моём сердце, но… слишком много… «но».

Открываю рот и что есть мочи кричу.

Глава 70

— Да не верещи ты так, — Севелина прищуривается и грубо хватает меня за подбородок. — Всё равно никто не придёт. Эйвар в отключке. Но... был бы в сознании, толку от него всё равно было бы мало, — она кривится. — Тиолетте стоило лучше воспитывать сына.

— Отпустите меня, — рычу я, чувствуя, как паника накрывает волной.

На мгновение мне кажется, что Риан не придёт. Что эта сумасшедшая действительно меня убьёт. Но так не должно быть. Злодеи не должны побеждать. Не должны.

— Зачем я вам вообще нужна? — шепчу, стараясь заглянуть