Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Я сел в такси и смотрел на метель за окном, а в голове крутилась одна мысль: турнир. Отборочные испытания, а потом Москва. Встреч с Ксенией будет больше.

Всеимперский боевой турнир среди студентов проводился впервые. Я слышал о нём, но и правда был почему-то уверен, что это только для магистратов. Кто вообще в своём уме будет проводить подобные испытания среди зелёных магов? Странное решение.

Но это и правда мой шанс. Не только съездить в Москву и чаще видеться с Ксенией, но и проверить себя, встретить настоящих противников, научиться новому. Жаль только, что он без артефактов будет проводиться, но это ерунда на самом деле.

К тому же, я ведь и сам подумывал о схемах, как бы схлестнуться с остальными третьекурсниками, которые не велись на мнимую выгоду и гордыню. А тут отборочные испытания как нельзя кстати. Старые противники наверное тоже захотят реванша, либо наоборот, откажутся. Да и как способ отвлечься от фракций академии, хотя, они наверняка не успокоятся. Посмотрим на их следующий шаг. Пока что мне неплохо удаётся тянуть время.

Глава 28

Третья пара была общей лекцией для всего потока. Прозвенел звонок, началось занятие, но место рядом со мной пустовало. Это было очень странно, с чего бы Льдистову прогуливать?

Я достал телефон, набрал сообщение: «Ты где?».

Ответ пришел через минуту: «Занят. Потом объясню».

Потом так потом. Но его и Ани так же не было и на фехтовании, так же общем занятии. И после всех пар наша комната также оказалась пуста. Я ощущал тревогу от подобной ситуации.

Я снова написал сообщение, но в ответ не получил ничего. Обед, ужин — они вдвоём пропустили всё. Староста Тарас также ничего не знал. Ещё на прошлой недели я его свёл с Гаревым, который ему помог с докладом, и парень был мне искренне благодарен. Я приходил к преподавателю поздно и один, потому никто не знал о нашей связи, как выяснилось, хоть я особо этого и не скрывал. Просто, Павел Сергеевич у нас ещё не вёл предметов.

Беспокойство росло, хотя я старался его отогнать. Ну занят человек, с кем не бывает? Тем более, он обещал, что потом всё объяснит. Я никогда не ограничивал свободу Васи, но только сейчас, столкнувшись с этой тишиной, я осознал, как много времени мы на самом деле проводили вместе. Именно поэтому сейчас я так остро ощущал этот непривычный вакуум.

Вечер тянулся медленно. Я сидел в комнате, листая конспекты, но строчки сливались перед глазами. В голове крутились варианты: может, у них с Аней что-то серьезное? Может, поссорились? Или наоборот — решили отметить что-то и зависли где-то? Но разве он бы тогда стал скрываться от меня? Беда, либо что-то хорошее — он бы сразу рассказал, верно?

Когда часы показали десять минут одиннадцатого, я уже подумал, что сегодня его не увижу — наступал комендантский час. Он бы банально не смог попасть на территорию, так как ворота закрывались.

Но тут дверь тихо распахнулась. Василий вошёл и остановился рядом со своей кроватью. Я поднял глаза и замер.

Он был сам не свой. Лицо бледное, почти серое, глаза красные, будто он не моргал несколько часов или… плакал? Василий — плакал? Я даже не мог представить такого. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел куда-то в пол, невидяще.

— Вася? — я встал, откладывая конспект и хмурясь. — Что случилось?

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах было столько боли, что у меня внутри всё перевернулось.

— Аня… — голос его сорвался. Он сглотнул, попытался снова. — На Аню уголовное дело завели.

Я моргнул, не веря ушам.

— Что? Какое дело? За что?

Василий сел на свою кровать, уронил голову в ладони. Плечи его вздрагивали. Я никогда не видел друга таким — раздавленным, сломленным. Даже когда бабушка упала и сломала руку, он настолько не переживал, находясь в другом городе.

— Рассказывай, — сказал я как можно спокойнее, пододвинув свой стул и садясь напротив. — С самого начала. Что произошло?

Он поднял голову. Глаза действительно были влажными.

— Она подрабатывала в химической лаборатории у профессора Рябинина. Ты знаешь, он нейтральный, не из фракций. Аня хорошо в химии разбирается, лучше всех на потоке, среди простолюдин, вот он и взял ее помогать. Простолюдинам же надо где-то деньги зарабатывать, стипендия маленькая…

Я кивнул, подгонять не стал, давая выговориться. Про подработки я прекрасно знал, таких случаев полно. Тот же магистрат в дуэльном комитете, который принимал заявки. Это характерно для всех курсов.

— Вчера она по заданию подготовила реактивы на сегодня. Для другой группы. По списку, который ей дали, — голос Василия дрожал, но он держался. — Все делала как обычно, проверила, ушла. А утром… утром на той первой паре произошёл взрыв. Не один.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Трое аристократов ранены. Стеклом от пробирок, ожоги. Остальные отделались испугом, царапинами. И именно эта подгруппа — там только аристократы были, понимаешь? Только они!

Я начал понимать, к чему он клонит, и внутри похолодело. Очевидно, чем дело пахнет.

— Ей шьют теракт, — выдохнул Василий. — Говорят, что она специально подменила реактивы, чтобы взорвать аристократов, отомстить. Что это спланированная акция. У неё даже обыск в комнате провели. Что-то искали. А она… она просто химичка. Она не могла напортачить. Список ей изначально показался странным, но она не стала спорить с профессором, что-то говорить ему. Он ведь лично подготовил, да и за эти годы много таких лабораторных работ было, сам понимаешь. Но на допросе… ей показали другой список. Понимаешь? Это намеренная постава.

Он замолчал, уставившись на меня невидящим взглядом, будто насквозь смотрел и был где-то не здесь. Я сглотнул, чувствуя, как в груди разливается тяжесть. Потому что это было действительно серьёзно. Это не внутренние дела академии, вызвали полицию. Наверняка раненые аристократы не захотели оставлять дело просто так. Ясно дело, что от подобного они излечились моментально. Тут дело принципа.

Пусть он и смотрел сквозь меня, я видел это отчаяние вперемешку с надеждой. Он не просил, да и не попросит. Не сразу, точно. Но без моего вмешательства что он сможет?

— Я помогу, — сказал я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Чем смогу — помогу.

Василий дёрнулся,