ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

и медикус тонким скальпелем снимал с него полоски плоти, раскладывая их по разным сосудам. Врач был настолько поглощён процессом, что, казалось, не заметил, как дверь открылась и внутрь ввалились двое.

Ли уже буквально тащил на себе ослабевшего Лао, едва державшегося на ногах.

«Твою мать, я так и помру, пока он своего зверька по косточкам разберёт, — лихорадочно думал Крас. — Нужно что-то предпринять. Заговорю первым — может обидеться, что отвлекаю от важного дела, ещё и плетей выпишет. А продолжу молчать — растянусь тут же, как на площадке».

Наконец он не выдержал и хрипло кашлянул, пытаясь привлечь внимание.

— Кто здесь? — встрепенулся медикус и резко обернулся.

Выглядел он как мужчина на вид лет шестидесяти, но удивительно хорошо сохранившийся: с гладкой, здоровой кожей, ухоженными руками и приятными, умными чертами лица. Однако невысокий рост и заметная полнота несколько портили впечатление.

— Я крайне занят! Как вы посмели ворваться и отвлекать меня, неофиты? — зашипел он. — Буду вынужден пожаловаться вашему мастеру и потребовать, чтобы вам выписали хорошую порцию плетей за бесцеремонность!

«Ну вот, как в воду глядел», — с горькой иронией посетовал про себя Лао.

— И что вы стоите и молчите как истуканы? Не отнимайте моё драгоценное время! — продолжал злиться медикус.

Наконец Ли, собравшись с духом, решился ответить:

— Мастер Юшенг, Лао очень плохо себя чувствует. Вы не могли бы ему помочь?

— Так, дайте я на него взгляну, — с неохотой пробурчал тот, откладывая окровавленный скальпель. — Температура есть? Кашляет? Чихает? Понос, рвота?

— Нет, ничего такого, — поспешно ответил Ли. — Только сильная слабость, и уже падал в обморок на тренировке.

Медикус на мгновение задумался, и на его лице появилось выражение скептицизма. — А не симулянт ли вы, молодой человек? Хотя… что-то мне не нравится цвет вашей кожи. Съели случайно изменённого папоротника на утренней пробежке, чтобы избежать нагрузок, но переборщили с дозой, и отравление вышло из-под контроля? Я верно угадал?

— Слушай, старый пень, — взорвался Крас, собрав последние силы. — Ничего из перечисленного я не делал. И если ты мне сейчас же не поможешь, то я сдохну прямо тут, но клянусь — вернусь с того света и лично заставлю тебя сожрать ту дохлую крысу, к которой ты испытываешь такие нежные чувства, что не можешь оторваться ради живого человека. А закусывать её ты будешь тем самым папоротником, о котором так трогательно вспомнил.

— Как грубо, молодой человек! За неуважительные слова вы точно будете наказаны! Кто ваш куратор? — фыркнул медикус, но его интерес явно сместился от крысы к живому пациенту, пусть и дерзкому.

— Плевать, делай что-нибудь, — хрипел Лао, уже почти не держась на ногах. — Мастер Пинг наш наставник. Я, кажется, помираю.

— Секунду, — с неохотой пробормотал медикус. Он приложил ладонь ко лбу Лао и замер, стоя так в течение нескольких долгих минут. Крас в этот момент не почувствовал ровным счётом ничего — ни тепла, ни покалывания, лишь слабость и нарастающую тошноту.

«Похоже, шарлатан, и я всё же отправлюсь к праотцам, — с горечью подумал он. — Везёт мне сегодня как утопленнику. Лучше бы сразу к архивариусу пошёл, тот хоть старый, но точно не дурак и что-нибудь придумал бы».

— Точно симулянт! — вдруг объявил мастер Юшенг, отнимая руку. — Моё сканирование не выявило ничего серьёзного. Вы абсолютно здоровы, молодой человек, если не считать лёгкого переутомления и острого дефицита энергии. Вот, возьмите настойку из корня силы лесного вепря и употребляйте небольшими глотками. А теперь — выметайтесь отсюда, и как можно скорее. О вашем недопустимом поведении я доложу мастеру Пингу позже. И буду требовать самого позорного и болезненного наказания, чтобы другим неповадно было. — После этих слов он сунул Ли в руки небольшой пузырёк с мутной, желтоватой жидкостью и решительно указал на дверь.

Парни вывалились в коридор, и Лао тотчас, дрожащими руками, начал мелкими, осторожными глотками пить эликсир. Эффект не заставил себя ждать: почти сразу он почувствовал, как по телу разливается странное тепло, слабость отступает, словно её смывает волной, и внутренняя пустота начинает заполняться. Симптомы, терзавшие его всё утро, словно рукой сняло. Остались лишь лёгкое, фоновое головокружение, привычный зверский голод и тупая боль в правом боку. Теперь он мог передвигаться самостоятельно, без поддержки.

«Хорошая, очень хорошая вещь, — соображал он, разглядывая пузырёк. — Нужно это где-то раздобыть про запас. Надеюсь, Плюшкин сможет достать; раз этот толстый старикан отдал его с такой лёгкостью, цена, думаю, не заоблачная. Нужно будет выяснить поподробнее».

— Слушай, Ли, а что это вообще такое — «корень силы лесного вепря»? — спросил он, делая ещё один глоток. — Штуковина знатная, моментально на ноги ставит.

— Ну это, как бы тебе сказать… — Ли вдруг заметно смутился, покраснел и отвёл взгляд. — В общем, тут такое дело…

— Что ты мямлишь? — нетерпеливо перебил его Крас. — Не тушуйся, говори как есть. Не из члена же этого вепря делают настойку? — Он снова приложился к пузырьку.

— Вот… — Ли вздохнул, глядя в пол. — Вот ты, по сути, сам и ответил на свой вопрос, Лао.

Крас вытаращил глаза. Глоток эликсира застрял у него в горле. Он инстинктивно зажал рот ладонью, почувствовав, как волна тошноты и дикого отвращения подкатывает к горлу, и изо всех сил пытался сдержать рвотные позывы, чтобы не опозориться прямо здесь, в коридоре, после только что полученного облегчения.

— Лао, тебя опять тошнит? — с тревогой спросил Ли, видя, как друг борется с собой.

— Сцука, твою мать, старый маразматик! — выдохнул наконец Крас, отняв руку ото рта. — Да я его самого в порошок сотру и сделаю из этого порошка целебную настойку! Вот услужил докторишка! А ты куда смотрел, почему молчал, когда он эту… субстанцию вручал? Заставил меня пить вепревую ссанину!

Лао скорчил самое кислое и отвращённое лицо на свете, начал суетливо махать руками, метаться из стороны в сторону и жалобно сокрушаться, узнав, что он только что добровольно употребил внутрь.

— Это не продукт жизнедеятельности, — попытался успокоить его Ли, — а его… э-э-э… часть тела. И нет ничего постыдного ни в болезни, ни в методе её лечения, если он помогает. Тебе же полегчало? Вот и хорошо. Так в чём дело?

— В чём дело⁈ — взвизгнул Крас. — Я