ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

Убегая, Лао краем глаза заметил, что всю унизительную сцену наблюдали не менее десяти других неофитов, которых, по-видимому, триада позвала с собой лицезреть запланированное издевательство над «бедными сиротками».

«Завтра об этом узнает весь храм, — с удовлетворением подумал он. — Это даже к лучшему. Может, теперь будут опасаться к нам подходить. Настолько фееричного окончания вечера недалёкие зазнайки точно не ожидали».

Добравшись до своей комнаты, Лао, не раздеваясь, плюхнулся на кровать и, как обычно, моментально провалился в глубокий, беспробудный сон, оставив Ли размышлять о событиях безумного дня.

Интерлюдия

В огромном, погружённом в тишину помещении библиотеки архивариус Тушу одиноко проводил вечернюю влажную уборку. Он не считал наведение чистоты занятием постыдным или унизительным — наоборот, не мог позволить себе жить среди пыли и беспорядка. Слуг он не привлекал принципиально, ибо не доверял им: все они были неаккуратны, а на его бесчисленных стеллажах покоились очень древние, буквально бесценные манускрипты. Их ценность выражалась не в стоимости, хотя, продай он несколько таких томов, на вырученное можно было бы воздвигнуть новый храм, не уступающий по величине нынешнему. Истинная важность была в знаниях, которые хранили уникальные, существующие в единственном экземпляре свитки и кодексы. Мастер собирал свою коллекцию на протяжении нескольких долгих веков. И большую часть сих трудов написал собственноручно.

Он намеренно выбрал для уединения именно этот, далёкий от столицы храм, ибо здесь готовили либо сильных, но недалёких бойцов, либо мелких чиновников — такие люди редко тянулись к мудрости книг. Толп посетителей он не ждал и мог спокойно заниматься своими изысканиями, скрупулёзно фиксируя их на бумаге. Вся верхушка в управлении обителью сменилась уже не раз за время его пребывания, а нынешние монахи и представления не имели, какие сокровища пылятся у них буквально под носом. Почти век назад его последний ученик, Ши Вейж, лично поговорил со всеми мастерами и настрого запретил каким-либо образом притеснять или даже беспокоить старого архивариуса. Хранитель и сам без труда мог заткнуть за пояс любого зарвавшегося выскочку, но не желал привлекать к себе лишнее внимание. Таким образом, Тушу тихо коротал время в благословенном одиночестве, ведя подчёркнуто аскетический образ жизни. Изредка к нему всё же заглядывали новые мастера, но их интересовали совсем не те глубинные знания, которые он мог передать, что его, впрочем, ничуть не огорчало.

Неспешно, с почти медитативной точностью протирая пыль с резного переплёта очередного фолианта, мастер Тушу вдруг, не оборачиваясь, заговорил в тишину:

— Приветствую тебя, учитель Гулао. Что в этот раз привело такую важную и занятую персону в мою скромную, запылённую обитель?

— А ты, ученик, от напускной скромности не умрёшь, это точно! — раздался из темноты между стеллажами знакомый голос, и из-за дальнего книжного шкафа показался Вед. — Ты восседаешь на таких богатствах, что сам император, возможно, беднее тебя. Существуют разумные существа, готовые отдать многое, лишь бы одним глазком взглянуть на труды, так ревностно охраняемые тобой, а уж владеть ими — это и вовсе заветная мечта некоторых правителей соседнего мира. Если честно, я удивлён, что они до сих пор не науськали своих савурских марионеток на разграбление твоей библиотеки. Вероятно, догадываются, какой цепной пёс сторожит эти сокровища. Но могли бы хотя бы попробовать — для разнообразия.

— Учитель, ты сравнил меня с собакой? — с лёгкой, театральной обидой в голосе спросил Тушу, не прекращая протирать пыль.

— Не обижайся, старина, просто к слову пришлось, — махнул рукой Вед, подходя ближе. — А ты всё же хорош: я пытался максимально скрывать своё присутствие, но ты, мой старый воспитанник, сумел меня засечь. Твой последний ученик, между прочим, пока на такое не способен. Неделю назад, когда мы с ним встречались, мог бы по лбу его стукнуть, и он бы даже не понял, откуда прилетело — пришлось добровольно снимать маскировку. Не положено, знаешь ли, таким сущностям, как я, работать служкой по побудке нерадивых юнцов. — Учитель вопросительно, с едва заметной усмешкой посмотрел на архивариуса: — Ну, ничего не хочешь мне сказать? Или будешь делать вид, что я просто заглянул на огонёк?

— Как я понимаю, речь пойдёт о том неофите, который недавно прибыл к нам из… другого места? — спокойно предположил Тушу, наконец, откладывая тряпку в сторону. — Насколько я успел понять, парень очень важен. И для тебя лично, и, возможно, для нас всех.

— С чего такие проницательные выводы, Тушу? — притворно удивился Вед, удобно устраиваясь на краю стола.

— С того, что я узрел в нём потенциал, невиданный до сегодняшнего дня, за прожитые века на моём пути не встречались юнцы с талантом выше чем у Лао — отчеканил архивариус. — А ещё тот факт, что скоро на носу очередной Имперский Турнир, а у нас как не было, так и нет кандидата в гранд-мастера. Ши Вейж, конечно, силён, но он, скорее всего, побьёт обычных магистров, а вот следующую ступень ему в этот раз не преодолеть — я чувствую его сомнения. Ну и главная причина, учитель, это то, что ты лично пришёл меня проведать именно сейчас, в тот самый момент, когда этот юнец появился в моём скромном храме. А по твоим же словам, ты и Ши Вейжа недавно посещал — скорее всего, по той же самой причине. Если сложить два плюс два, то все стрелки сходятся на этом Лао… или лучше Сергее?

Вед слушал своего старого ученика, и на его устах играла довольная улыбка, а в глазах светилась неподдельная гордость.

— Восхитительно, мой ученик, — одобрительно кивнул Вед. — Я даже, пожалуй, перестану в шутку называть тебя упрямой бездарью. Не зря ты тут засел среди своих свитков — это явно положительно сказалось на твоих мыслительных процессах. Жаль, конечно, что ты упрямо отказался от обучения в другом мире — там бы помогли открыть внутренний магический источник. Маны на вашей планете хоть отбавляй, праны, конечно, гораздо больше, но и магическая сила тоже присутствует в избытке. Так у вас появился бы реальный, а не призрачный шанс на победу. А ты всё твердишь, что война — это дело молодых. Хотя, по моим древним меркам, ты сам ещё сопляк, который только-только научился подтирать слюни самостоятельно и не гадить под себя. Судьба целого мира, возможно, зависит от таких, как ты, а ты тут строишь из себя благообразную девицу на выданье, прячась от судьбы.

— Учитель,