Сестра грифонам - Джен Уильямс

Левен даже удивилась, до чего знакомо это прозвучало. Полусгнившие живые скелеты с черными костями, на которых кое-где еще висели клочки кожи, оказались болтливыми, словно какая-нибудь хозяйка таверны, всегда готовая перемыть косточки постояльцам.

– Эти друины так давно не были в Диком лесу, что соки в их жилах затвердели и утратили жизненную силу, – продолжал скелет. – Теперь в них больше соли, как в море. Атхорны чуют, что теряют связь с Диким лесом, и становятся кровожадными.

Киллиан нахмурился:

– Чего они хотят?

– Добра, как они его понимают, – ответил правый скелет. – Они хотят покончить с королевами, особенно с теми, которые, по их мнению, не верны традиции. Как твоя мама, киска.

Эпона подпрыгнула, словно ее ущипнули.

– В каком смысле? Они собираются причинить ей вред?

– Что ж, можно и так сказать. Их намерения заключаются в том, чтобы порезать ее кишки на веревки и пить из ее черепа, киска, – заговорил скелет слева, ковыряя длинными черными пальцами в пустых глазницах. – Атхорны хотят видеть Дикий лес таким, каким он был в те времена, когда сам Друиданнон был медвежонком, а по острову ходили живые титаны.

– Кто они? Назови имена! – потребовала Эпона. – Где прячутся эти трусы?

Болотные сестры забулькали хором – этот звук отдаленно напоминал смех.

– Мертвым безразличны имена живых, киска. По эту сторону леса они ничего не значат.

– Спасибо, – сказал Киллиан и повернулся к Эпоне и Левен. – Больше нам ничего от них не узнать. Надо уходить, пока не стемнело.

– Погоди-ка! – Одна из болотных тварей качнулась вперед, и по траве от нее побежала струйка вонючей воды. – А как же другая? Воровка костей? Ты что, ничего нам о ней не скажешь?

– Что вы хотите узнать? – возмутилась Левен.

– Стыд и позор, осквернительница могил, воровка, та, кому нельзя ступать сюда. И все же зеленый юнец привел ее к нам, как будто свою возлюбленную, которую нужно спрятать. Знает ли твой повелитель, чем ты занят?

Небо потемнело, и насекомые стихли. Огоньки над прудом погасли, а вдали что-то зашуршало. Киллиан повернулся спиной к болотным сестрам.

– Мы уже злоупотребили их гостеприимством, – сказал он.

– Расскажи нам о ней, расскажи, – требовали скелеты. – Воровка костей скрывает в себе тайны, разве ты не чуешь? Расскажи.

– Что вам известно обо мне? – выкрикнула Левен, но болотные сестры отпрянули, и черная вода вскипела меж их ребер.

– Пошли. – Эпона схватила ее за руку и потащила за Киллианом. – Думаю, зеленый юнец прав. Мне не нравится это место. Чем скорее мы окажемся в Мерсии, тем лучше.

Киллиан уже открывал новую Тропу. В зловонной болотной тьме как будто отворилась дверь туда, где горел дневной свет, чистый и прекрасный. Путники устремились ему навстречу, а мертвецы вопили им вслед.

Часть вторая. От Костопада до Галаброка

37

Ужас и жестокость империи растут с каждым восходом солнца, с каждой сменой времен года, с каждым оборотом Эноны. Они захватывают наших соседей одного за другим, называя «освящением» бойни, о которых рассказывают нам беженцы в наших портах. Много поколений мы удерживаем их вдали от наших берегов, однако угроза растет. Их надругательство над титанами достигло новых высот; они извлекли драгоценные кости из-под выгребной ямы Стратума, и императрица приказала вселить души титанов в кожу своих солдат, создав монстров, которых лес прежде не видел.

Мы, друины, должны противостоять им как один. Их герольды – наша темная тень, оскорбление самого Друиданнона.

Лес говорит.

Заметки Совета друинов об имперской угрозе

Наступили сумерки, и атхорны растаяли в летнем тумане. Лавдей наблюдала за ними с порога убежища – пещеры, вырытой в кургане и выложенной изнутри плоскими камнями. Но ее пол оставался земляным, и запах почвы успокаивал друинку. Сегодня они потерпели неудачу, которая острыми зубами впивалась ей в сердце. Герольд и принцесса были у них в руках, они почти победили, но герольд оказалась сильнее, чем они ждали, а друин связал свою судьбу с имперским чудовищем. «Я плохо старалась тогда, – подумала она и прищурилась, вглядываясь в сгущающуюся тьму. – Надо было заставить его пойти со мной. Стоило бы ему только оказаться в моей постели, он бы и не взглянул больше на герольда».

Только она повернулась, чтобы загасить торфяной костерок, как что-то неожиданное коснулось ее чувств. В этой части Корнвуллиса совсем не было леса, зато у друинки сохранилась связь с землей, пусть даже каменистой. Именно земля и сообщила Лавдей о том, что к ней приближается крупное теплокровное существо. Гасить огонь было поздно – кто бы это ни был, он наверняка уже заметил свет; поэтому Лавдей просто отошла за курган, надеясь спрятаться в сгущающихся тенях. Сквозь заросли дрока к ней направлялся кто-то высокий. Он был пешим. На долю секунды Лавдей поверила, что это тот друин, Киллиан, что он все-таки передумал и явился к ней, но, когда незнакомец приблизился, она поняла свою ошибку: тот друин был стройным, с волосами до плеч, а этот человек был плечистым и крепким, капюшон плаща скрывал его волосы.

– Не прячься, я тебя вижу. – Голос женский, низкий, интонации отрывистые. – Стой где стоишь.

Лавдей нахмурилась и вытянула перед собой руки, готовясь призвать магию земли. Она утопит эту женщину в земле и камнях раньше, чем та успеет вытащить меч из ножен.

– Кто ты и что тебе нужно?

Женщина остановилась шагах в десяти от Лавдей. В сгущающихся сумерках, да еще под капюшоном, разглядеть лицо было трудно, но друинке показалось, что она видит белую кожу и россыпь веснушек на ней.

– Ты – друинка Лавдей. Одна из предводительниц атхорнов.

Это был не вопрос, но Лавдей покачала головой:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Брось. – Под капюшоном сверкнули в улыбке белые зубы, и по спине Лавдей пробежал холодок. Улыбка не выглядела веселой. – Не трать мое время. Я знаю, кто ты, и знаю, кто такие атхорны – друины-мятежники, которые хотят отдать всю Бретлению во власть Дикого леса.

– Не отдать, а вернуть, – отрезала Лавдей. – Когда по этому острову ходили титаны, здесь не было никаких королев. Но если ты пришла, чтобы убить меня или притащить в кандалах к Верле, то ты ошиблась. Может, я и одна здесь нахожусь, но я могу призвать землю себе в защиту, и она раздавит тебя за считаные секунды.

Незнакомка склонила голову набок.

– Я думала, друины отреклись от самых… жестоких своих практик?

– Друины отреклись от многих вещей, от которых не следовало отрекаться, – сказала Лавдей. – Но все изменится, когда на Бретлении не останется больше