Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Княгиня Ольга, — уверенно произнёс он.

— Она.

— Я эти черты много раз видел. Князь Володимир велел написать несколько таких образов для Десятинной церкви после того, как перенёс туда её мощи. Только нимб на них золотой.

— А здесь голубой, — сказал Леонид.

— Здесь и оклад другой. Но это Ольга.

Теперь они смотрели на меня.

— Где ты взял этот образ, княже?

— В старой часовне. Он там с другими иконами был.

— Чудотворная? — митрополит явно ждал от меня новых чудес.

Я пожал плечами.

— Стояла рядом с теми иконами. Больше ничего о ней не знаю.

— Дар достойный, — сказал Феофилакт.

Прокопий уже осматривал свободное место у левой стены.

— Здесь поставим. От входа видно, и свадебной службе не помешает. Лампаду принесу.

Анастас осторожно провёл пальцами возле голубого нимба, не касаясь краски.

— Странно, что цвет у нимба другой. Но это лик Ольги — тут ошибки нет.

Феофилакт прочитал над образом молитву. Прокопий с двумя служками перенёс аналой к левой стене и сам зажёг перед ним лампаду.

…

…

Я мог за несколько минут поставить в оклад знакомый модуль исцеления костей, как уже делал с киевской и новгородской иконами. Но сегодня любое явное чудо только помешало бы. Если во время свадьбы возле образа внезапно начнут исцеляться хромые, церемония на этом и закончится. Народ полезет к иконе, а гридням придётся расчищать храм силой. С чудесами можно было подождать хотя бы до завтра.

Когда я вернулся в терем, до начала церемонии оставалось меньше часа.

…

Сигурд вошёл без стука.

— Пора, княже. Народ уже собрался, и митрополит сказал, что всё готово. Только вас с Ингигердой ждут. Юрген вырядился, будто это он под венец идёт, а не невесту к алтарю от имени её отца провожает.

Одели меня быстро: красный праздничный кафтан, на поясе — парадный меч с рукоятью в каменьях, который Шастун приволок для меня из Трапезунда, на плечах — меховой плащ. Вместо круглого амулета на груди — большой крест на золотой цепи.

Во дворе ждали Станислав и Ярослав. Оба разоделись богато, но Станислав под шубой звенел кольчугой. Привычка так просто не исчезнет даже при наличии у него моего амулета.

— Готов? — спросил он.

— К чему именно?

— Правильно, — рассмеялся князь. — Никогда заранее не угадаешь.

Ярослав перекрестился.

— Не пугай жениха.

— А чего его пугать? Он и волков не боится. Так неужто девки испугается?

— Пока девка, — поправила вышедшая на крыльцо Мстислава, — да ныне княгиней станет.

Она окинула меня придирчивым взглядом, поправила застёжку плаща и отступила.

— Красавец! Можно и под венец!

— Благодарю за разрешение.

— Не ёрничай. Ступайте уже. Ингигерду увидишь в церкви.

От терема до церкви мы пошли пешком. Впереди двигались гридни с моим стягом. По сторонам улицы стоял народ. Ребятишки протискивались вперёд, пока их не оттаскивали за воротники.

Мороз и солнце; день чудесный! А в груди у меня всё подпрыгивает и дрожит. Первый мой брак за обе жизни. Естественно, что я волнуюсь!

На площади было тесно. Гридни оставили широкий проход к дверям и держали толпу плечом к плечу. Камень под ногами снова очистили от снега. На краях площади горели жаровни, возле которых грелись люди. Изо ртов у всех шёл пар.

В церкви было светло. Отсутствие крыши было в этом большим преимуществом. Над головой оставалось открытое зимнее небо.

Митрополит Феофилакт стоял перед алтарём в полном облачении. Рядом были Анастас Корсунянин, епископ Леонид и отец Прокопий. Десяток служек выполнял свою работу рядом с ними.

Ингигерда вошла с противоположной стороны под руку с Юргеном. За ними шла княгиня Анна, свейские служанки невесты и Мстислава.

Я уже видел свою невесту в богатых платьях, мехах и украшениях. Но сегодня они постарались особенно. Шубы на ней не было. Только красивое белое платье с золотым шитьём. На шее лежало янтарное ожерелье, нательный серебряный крест и мой круглый амулет. Снимать его ради красоты она не стала, ведь он защищал её и от холода. Волосы закрывала расшитая жемчугом ткань.

Она встретилась со мной взглядом и улыбнулась.

И мне сразу стало как-то спокойнее.

…

Обряд начался с раздавшегося в воздухе многоголосого пения, которое ввергло всех присутствующих в благоговейный трепет. Отец Прокопий держал баюн-камень обеими руками и поглядывал на него так, будто боялся случайно уронить на пол весь невидимый хор.

Накануне он опробовал баюн-камень с ритуальными песнопениями в пустой церкви. Феофилакт после этого явился ко мне уже поздним вечером, благословил за подарок и тут же спросил, нельзя ли сделать такие же для других киевских церквей. Я пообещал подумать. Он счёл это согласием и ушёл довольный.

Теперь же голоса певчих заполнили церковь и поднялись к открытому небу. Гости, стоявшие в передних рядах, начали опускаться на колени. Остальные поднимали головы вверх, будто пытаясь разглядеть там ангелов, которые поют. У многих на щеках появились слёзы. Даже у князей, которые тоже не ожидали такого.

Я посмотрел на Ингигерду. Она ещё держалась, хотя руки у неё заметно тряслись.

В этот момент я заметил, что голубой нимб на подаренной мной иконе начал мягко светиться. Похоже, видел его только я: никто из присутствующих даже не подал вида, что заметил что-то необычное. Видящих в церкви не было.

Сквозь краску проступили тонкие рунные линии. Они прошли по окладу, соединились над головой женщины и замкнулись в ровный круг.

— Ника, что за фигня? Ты же говорила, что она только на Елену реагировать так может. Или это ты мне тут такое шоу решила показать не вовремя? Убери это свечение, от греха подальше, — на всякий случай подумал я.

— Это не я. Оклад запустил неизвестный модуль.

— Блин. Знал ведь, что инициатива наказуема! Остановить можешь?

— Пока не понимаю, что он делает. Прямого воздействия на людей нет. Подожди.

Хор допел последнюю строку. Прокопий убрал пальцы с управляющих точек, и церковь сразу стала непривычно тихой. Голубой круг над ликом так и не погас.

Феофилакт подошёл к нам. Служка подал ему блюдо с двумя кольцами. Митрополит прочитал молитву обручения, благословил кольца и сперва надел мне золотое, а Ингигерде серебряное. Потом переменил их, оставив мне серебряное, а ей золотое.

Ингигерда посмотрела на свою руку, затем на меня. Амулет переводил молитвы, а порядок обряда ей ещё накануне объяснила Мстислава.

Феофилакт повёл нас дальше, к алтарю. Священники продолжили службу. Баюн-камень больше не звучал. В церкви стояла такая тишина, что каждое слово долетало до дальних стен.