Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Что он делает?

— Похоже, ищет внешний канал. Или ждёт ответа. Видимо, какие-то слова из молитвы запустили передаточный контур. Пока не понимаю.

В этот момент Феофилакт возложил венцы нам на головы, и мне пришлось оставить проблему с этой иконой на потом.

…

…

Дальше потянулись молитвы. Я уже дважды решил, что всё закончилось, но Феофилакт начинал следующую. Венец давил на виски, ноги затекли, но я старался не шевелиться. К этому времени обряд длился уже час и семь минут.

Ингигерда держалась лучше меня: стояла прямо и лишь изредка поглядывала в мою сторону. Поймав её взгляд, я улыбнулся. Она ответила едва заметно.

После «Отче наш» мы приняли Святые Дары. Лишь затем Феофилакт благословил общую чашу с вином и трижды поднёс её сперва мне, затем Ингигерде.

Наконец митрополит снял с нас венцы, прочёл последнюю молитву и благословил.

Обряд был завершён, но осталось скрепить его первым поцелуем мужа и жены.

Я повернулся к Ингигерде.

Поцелуй вышел долгим. Она продолжала слегка дрожать и прикрыла глаза, но тут же их распахнула, едва я оторвался от её мягких губ. Затягивать первый поцелуй было не принято, но я не торопился его прерывать. Да она и сама не отстранилась сразу, и по толпе прошёл довольный гул.

А Феофилакт нахмурился, хотя глаза у него улыбались.

…

…

Глава 28

Едва мы показались в дверях церкви под руку с женой, как два баюн-камня на площади грянули торжественный марш, и народ с улицы закричал что-то радостное. Кто-то сбоку начал бросать нам под ноги зерно.

Ярослав поднялся на устроенный возле стены церкви помост и поднял руку. Баюн-камни оборвали марш, а стоявшие перед помостом гридни разом ударили древками копий о камень. Крики начали стихать. Князь подождал, пока площадь замолчит.

— Слушайте все! — крикнул он. — Сего дня принцесса Ингигерда Олафсдоттер стала законной женой племянника моего, князя Илии Святославича, и княгиней Древлянской! Да хранит Господь их дом, детей их будущих и земли, кои отныне соединены этим браком!

Ярослав снова поднял руку, не давая народу ответить.

— И в честь сего брака даю племяннику моему в удел земли Туровского княжества со всеми городами, волостями и данями, а также Альдейгьюборг, что на Руси Ладогой зовут, с прилегающими к нему землями! Владеть ему ими и держать под своей рукой!

Народ на этот раз ответил так громко, что даже снег с края стены осыпался на брусчатку.

…

…

Под торжественную музыку из баюн-камней мы прошествовали в крепость. Там, в большом пиршественном зале, процедура приёма подарков должна была продлиться ещё часа два, а только потом уже начаться пир. Так что времени для сбора всех гостей было достаточно.

А народ на площади перед церковью расходиться не спешил. Многие уже нетерпеливо, а может, и от мороза потирали руки. Свадебная церемония в церкви на этом не закончилась. На улице в очередь выстроились пары, желающие пройти обряд венчания именно сегодня. И митрополит заранее подготовился к ускоренной процедуре. Ему ведь и самому не терпелось на княжий пир попасть.

…

Пары молодожёнов разделили на три группы. Феофилакт оставил первую дюжину молодых пар из знатных древлянских родов себе. Остальные священники принимали тех, кого успели заранее исповедать и подготовить. Восемьдесят четыре пары обвенчать даже по ускоренной процедуре обряда было не так-то просто.

Выдачу княжьих свадебных подарков устроили тут же на площади сразу после завершения беспрецедентного массового венчания. Писцы сверяли имена со списками, гридни открывали лари и передавали каждой паре по горюч-камню и гривне серебра. Камни были уже настроены на простой режим обогрева и пожарную защиту. Их сразу привязывали на нового главу семьи. Заодно Ника ставила на них метку владельца, чтобы исключить фиктивные браки. А то находились очень шустрые, которые решили нахаляву за княжий счёт поживиться.

…

…

Первого такого поймали ещё до полудня.

— Да я ж не со зла! — оправдывался мужик, стоя перед Драговиром без шапки. — Я же с первой женой не по христианскому обряду был женат. А вторая — сестра её вдовая — уже как князь велел, после крещения. Мы ж думали, что так можно.

Драговир вызвал меня по амулету в тот момент, когда мы принимали подарок от одного из туровских старейшин. Пришлось отвлечься на пару минут и проконсультироваться с Никой. Ситуация и правда выглядела проблемной.

Первая жена, которая не была венчана по христианскому канону, теперь получалась и не жена вовсе? А сколько тут ещё таких, кого волхвы раньше женили своими обрядами? И что теперь с такими делать? Старые браки после крещения незаконными признавать?

Глупо было бы объявлять все дохристианские браки недействительными. Иначе разом появятся сотни «незаконных» жён и детей, споры о наследстве и желание держаться подальше от крещения. Но и двоежёнство церковь признать не может.

Я наклонился к Ингигерде и шепнул ей на ушко:

— Мне надо отлучиться ненадолго к Драговиру. Ты тут без меня пока подарки принимай. Я быстро обернусь, ты не успеешь даже по мне соскучиться.

Она посмотрела на меня удивлённо, но потом с улыбкой кивнула. Я не спрашивал у неё одобрения, просто доверил ей главенство в процедуре, где главным по всем канонам был изначально я сам. И она это оценила.

Я встал из-за стола, толкнул короткую речь гостям, сославшись на неотложное княжье дело, и быстрым шагом рванул к площади.

— Драговир, где этот, который двоеженец? — первым делом спросил я воеводу.

Тот кивнул на мужичка, гревшего руки над ближайшей жаровней. Обе его женщины тоже грелись рядом.

Мужик, увидав меня, скинул с головы шапку и бухнулся коленями о брусчатку.

— Не вели казнить, княже, не ведал я, что творил!

— Ты с первой женой сколько живёшь?

— Девять зим уж, княже, — ответил мужик.

— Дети есть?

— Трое.

— Родичи ваш брак признавали?

— Все признавали. И её род, и мой.

— Значит, семья у вас была ещё до крещения. Оттого, что вас в купель окунули, жена вдовой не стала, а дети безотцовщиной не сделались.

Мужик моргнул.

— Так нас же сегодня поп венчал с Параньей.

— Потому что ты ему про первую жену не сказал.

Прокопий, стоявший неподалёку, услышал последние слова и подошёл сам.

— При живой жене второй брак заключить нельзя, — сказал он. — Тем более с