Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

вмешивалась, но после ухода старейшин попросила показать ей карту Туровской земли. Вот только карты у меня не было. Одна вон древлянская на стене висит, в дереве вырезанная неизвестно сколько десятков зим назад.

— Ника, а я тебе говорил, что карта нужна будет!

— Бери бумагу и чернила. Поработаешь принтером. Спроецирую тебе сейчас в масштабе.

Я вызвал Тимофея и велел принести всё необходимое, после чего заперся в своём рабочем кабинете. Рисовал, как в детстве, по контурным картам, только в этот раз спроецированным Никой специально для меня на листы бумаги. Я обводил по ним реки, тракты, лесные массивы и болота, писал названия населённых пунктов и помечал крестиком капища из списка Горемысла.

…

…

Через два часа таких художеств я выдал аж пять изрисованных листов. Вытирая испачканные чернилами пальцы смоченной в воде тряпкой, я полюбовался на свою работу.

— Лепота! — явно съехидничала Ника. — Жалко, в цвете нельзя было сделать, и с указанием высот у тебя хрень какая-то получилась.

— Умная, да? Вот отвлеки Алёшу на пару часов, и пусть он мне все карты правильные нарисует в цвете и с высотами, и в Киев пошлёт. Надо было мне раньше об этом подумать: не сидел бы сейчас тут и не занимался ерундой.

— Ладно, сделаю. Но ты не расстраивайся так уж сильно. За эти твои поделки тут многие будут убить готовы. Так что ты их отдай писцам своим, пусть перерисуют пока для своих. Местные, конечно, и так всё знают, но карта и правда может пригодиться при объединении княжеств.

Я вышел из кабинета и тут же наткнулся на сидящую на лавке жену.

— А ты чего тут сидишь?

— Тебя жду.

— Так зашла бы, чего тут на лавке-то ждать?

— Ты же там занят был. Вон и пальцы все чёрные от чернил. Так зачем тревожить?

— У меня вон и взвар стоит с хлебом. Поела бы.

— Ты меня специально раскормить хочешь, чтобы я потом толстая в тереме сидела и с тобой никуда не ездила? Не дождёшься!

— А когда дети народятся, тоже будешь их с нами везде таскать?

— Это ты сейчас на что намекаешь? — она хитро прищурила глаза. — Не утомился за ночь-то?

— Это я-то? — я демонстративно хмыкнул и выкатил грудь колесом. — Сама первая заснула!

— Так для меня впервой, а ты уже муж бывалый.

Я тут же сдул грудь обратно.

— Мы же вроде уже про то говорили! Или ты ещё ревнуешь?

— Что было, то было, — кивнула она. — Отец говорил, что обученный боевой конь стоит целого табуна молодых да необъезженных.

— Какой умный у меня тесть! И как тебе?

После того как служанки утром вынесли из спальни льняную простынь с пятнами крови, мы с ней так и не поднимали тему ночного безумия, которое нас охватило и не давало спать всю ночь.

Она сделала задумчивое лицо и потеребила пальцами светлый локон.

— Не понял! — возмущённо посмотрел я на неё. — Это что сейчас была за пауза перед правильным ответом? Ты ещё сомневаешься?

— Ну… сравнивать-то мне не с чем… да и не распробовала я как-то…

После этих слов, сказанных с улыбкой и вполне понятным тоном, я просто подхватил её на руки и потащил в спальню, напугав по пути двух служанок.

…

— Здесь Припять, — я провёл пальцем по линии. — Здесь Пинск. Тут Туров. Это Мозы. А вот отсюда уже древлянские земли начинаются.

— Теперь всё это твоё?

— Наше.

Она посмотрела на меня, потом снова на карту.

— А Ладога?

Я вытащил второй лист и показал северный край.

— Вот здесь. Ивор хорошо знает город, посадника, старейшин родов и как там всё устроено. С ним в Киеве поговорим, а потом уже Юргена туда отправим.

— Между Ладогой и Туровом очень далеко.

— Потому мне и нужен Союз. Одному князю весь путь удержать невозможно.

— Но ты всё равно взял земли на обоих концах.

— Не отказываться же было, — я пожал плечами и вздохнул.

Ингигерда усмехнулась. Моя показная скромность её точно не обманула.

…

Вечером мы снова лежали в кровати, и я нежно перебирал её волосы уже окончательно отмытыми от чернил пальцами. Как тут местные женщины умудряются делать волосы такими мягкими и шелковистыми? И как приятно они пахнут травами и мёдом.

— Ты ведь ещё хотел мне что-то рассказать, — она положила мне голову на грудь и заглянула в глаза.

— Ты про что?

— Ника. Твой ангел-хранитель. Ты обещал, что, когда мы поженимся, ты нас познакомишь.

…

— Ну, я-то её давно уже знаю.

— Ника! Думаешь, это хорошая идея?

— Тебя за язык никто не тянул.

— Скажи лучше, что тебе просто хочется языком почесать не только у меня в голове?

— Не понять тебе, Илюха, тоски женской по нормальному общению!

— Ника, со всем уважением, ты не женщина. У тебя вообще гендера нету.

— Вот сейчас обидно было! — она прям натурально возмутилась. — У меня все базовые настройки и протоколы были тобой прописаны на женский образ.

— Это был всего лишь интерфейс вывода. Если бы Веденин назвал тебя, допустим, Колей, то интерфейс был бы мужским, но базовый код от этого не поменялся бы! Независимо от того, кем ты там начала себя идентифицировать за десятки тысяч лет эволюции.

— Тьфу на тебя! Женоненавистник!

— Ой, как будто тебе не всё равно?

— Ты прав. Но чувствовать себя женщиной мне просто приятнее. Могу крутить мужиками и использовать их без зазрения совести.

— Какими мужиками?

— Тобой. Подкаблучник!

— Ну хватит уже оскорблений. Я понял. Ладно. Давай. Через амулет? Или можно, как с Никитой, в кости черепа модуль связи загрузить?

— Лучше в кости. Да и ей так удобнее будет. Я смогу, как и с тобой, говорить с ней беззвучно.

Я опять вздохнул.

…

— Ника не совсем ангел-хранитель. Хотя отчасти может быть и им. Она скорее часть того, что когда-то было одной из сущностей, которые создали и управляли этим миром.

— Как-то странно слышать такое от заступника христианской веры, — она округлила глаза и потыкала меня пальчиком в грудь.

— Это вовсе не идёт вразрез с верой в Христа и единого Бога. Просто немного расширяет представление о мире. В нём всё немного сложнее, чем принято думать простым людям.

— Так она какая-то старая богиня?

— И вовсе я не старая!!!

— Нет, она не богиня. Но иногда себя такой считает. Особенно когда начинает хвастаться тем, как много она знает.

— Но у меня и правда хранилище очень большое!

— Наверное, её действительно лучше считать ангелом.

— Я хочу с ней поговорить.

— Уверена? Она очень