Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

Первым прочитали основной устав. Киев становился местом общего совета, хранения грамот, печатей и союзной казны. Киевский князь созывал остальных и первым говорил с чужими правителями от имени Союза, но не мог единолично объявлять общую войну, менять границы и вводить обязательные сборы. Каждый княжеский стол получал один голос, а стольный голос Киева решал только те споры, в которых остальные разделились поровну.

Следом утвердили перечень земель. Я выставлял на стол контурные карты пути из варяг в греки, а писцы сверяли названия городов, рек и волоков. За каждым князем закреплялся свой участок дороги и обязанность содержать его в порядке.

Дольше всего спорили о мыте.

Единую ставку решили подготовить к весеннему торгу. До тех пор прежнее мыто сохранялось. Сборы за лавки, склады, ночлег, корм и пользование пристанью оставались за городами. Общую стражу пути набирали из людей разных князей и содержали из общего мыта.

Остальные статьи прошли быстрее. Устав союзной рати определял, сколько сотен, коней, лодий и припасов выставляет каждая земля. Отдельные документы описывали общую казну, порядок сборов, княжеский суд, защиту торгового пути, приём послов и заключение внешних уговоров. Размер местных даней князья пока определяли сами, но тиунам запрещалось придумывать новые дорожные поборы и объявлять их старым обычаем.

Польский мир становился первым внешним делом Союза. Никодим уже вёз Болеславу переговорный амулет. Мне поручили продолжить торг с василевсом и отдельно поднять вопрос о Тавриде. За Мстиславом записали пороги, выход в море и переговоры со степью. Первым его делом в новой должности будет совместная поездка со мной к Эржипу.

Положение волхвов тоже вынесли в отдельную статью. Могли служить князьям, лечить, учить и хранить старые знания, но за убийство, разбой и нападение отвечали перед обычным судом.

— Уставы сами себя дописывать не станут, — сказал я, когда писцы отложили последние листы. — Предлагаю каждому князю выбрать по два человека в канцелярию совета. Они будут постоянно сидеть в Киеве, готовить грамоты, указы и новые статьи к уставу. Утверждать их всё равно будем мы.

— В Киев ездить каждую седмицу? — спросил Брячислав.

— Ездить не придётся.

По моему знаку Остромир внёс две небольшие шкатулки и поставил их перед Предславой и Судиславом.

— Через эти амулеты можно вести переговоры друг с другом. У остальных такие уже есть. Каждый управляется голосом и слушается только хозяина. Скажешь: «Связь с Илиёй» — вызовет меня. Назовёшь другого — свяжет с ним. Слова «общий совет» вызовут всех князей сразу. Закончить разговор можно приказом «отбой».

Предслава надела амулет и поправила цепочку.

— И всё?

— Всё. Камень в центре будет дрожать, когда кто-то попытается выйти с тобой на разговор. Просто скажи «да», и начнёте слышать друг друга.

— А если я не хочу отвечать?

— Скажешь: «отбой».

Мстислав хмыкнул:

— Удобно.

Договорились проводить совет в первый день каждой седмицы после утренней трапезы. Канцелярия заранее передавала князьям подготовленные тексты, а на общей связи оставалось обсудить спорные места и проголосовать. Для срочного дела любой князь мог потребовать внеочередного совета.

— А с весами и деньгами что делать? — спросил Колыван.

— Подготовь вместе с казначеями общую весовую гривну, гири и таблицы чужих монет, — ответил я. — Остальное оставьте мне. Когда будет что показать, вынесу на совет.

Про собственную чеканку для союза я пока промолчал. Идею денежной реформы нужно было проработать как следует.

Писцы получили ещё несколько дней на подготовку чистовых уставов и сопутствующих грамот. Сегодня подписывали только Общий уговор князей Руси и перечень уже принятых решений.

Первым подпись и печать поставил Ярослав. Следом Мстислав. Потом Станислав, Брячислав и Судислав.

Я поставил свою последним. Так появился Союз княжеств Руси. Как полагается, подняли кубки, чокнулись и выпили на ход ноги.

Ника ничего торжественного мне не сказала. Только вывела короткий список дел, которые теперь надо было сделать до весны. Список был большим. Но были и срочные дела, которые нельзя было отложить.

…

…

На следующий день я занялся киевским терминалом.

Координаты Ника сохранила ещё в Перыни. Точка находилась на Старокиевской горе, рядом с прежним княжьим двором, там, где до крещения стояли кумиры Володимира. Перуна оттуда когда-то стащили к Днепру и сбросили в воду, площадку сравняли, а поверх старых оснований поставили хозяйственные клети.

Одна из них теперь пустовала. Нижние брёвна сгнили, дверь перекосилась, а в подклете хранились только сломанные сани и несколько рассохшихся бочек.

Я пришёл туда после заката один и под модулем скрыта. Уйти от собственной охраны было труднее, чем потом дойти до места незамеченным. Скрыт не действовал на моих парней с защитными амулетами. Так что я просто приказал Остромиру и Небойше не ходить за мной. Они проворчали что-то, но ослушаться прямого приказа не посмели.

— Вход ниже на три метра, — сообщила Ника. — Справа в углу.

— Лопату надо было брать.

— Не надо. Там плита каменная. Ты справишься, она не очень большая.

Под слоем старой соломы нашлась железная скоба. Я потянул. Потом ещё раз потянул уже с заметным усилием. Что-то хрустнуло, и плита приподнялась, открывая узкую лестницу в подземелье.

Я включил рунный светильник и начал спускаться.

Лестница закончилась перед стеной из чёрного камня. Ни замка, ни выемки для княжеского медальона на ней я не увидел.

— Опять квест? Куда медальон вставлять?

— Вечно тебе помощь моя требуется! А самому не найти?

— Время тратить неохота.

Она подсветила мне место в правом нижнем углу. Выемка была еле заметная, и я бы точно провозился, выискивая самостоятельно это место на большой каменной поверхности. Приложил медальон и сделал шаг назад.

По стене пробежали тонкие синие линии. Уже знакомая процедура идентификации прошла штатно, и камень разошёлся посередине.

Внутри оказался ещё один законсервированный терминал. Меньше новгородского, без боковых помещений. У дальней стены стоял чёрный куб МПД, на стенах едва светились руны. Воздух был сухим, без пыли.

Я подошёл к кубу и положил ладонь на верхнюю грань.

Свет по стенам стал ярче.

— Узел активирован, — сообщила Ника. — Внешний канал отсутствует. Маршрутизация к логос-ядру закрыта. Локальное хранилище доступно частично. Выход энергоканала активен. Заполнен на двадцать четыре и восемнадцать сотых процента общего объёма.

— Что внутри хранилища?

— Старые журналы обмена, таблицы идентификаторов и пустые очереди сообщений. Основной банк МПД законсервирован.

— Вскрыть можешь?

— Не хватает уровня восстановления ядра.

Я огляделся по сторонам: не выползет ли из стены очередное письмо от давно умершего программиста.

Ника при этом перебирала журналы. На камне появлялись и гасли строки системного текста.

Киевский узел когда-то обеспечивал связь с несколькими северными и