Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Вот и разобрались. Первая жена остаётся женой. Ваш старый союз внесут в княжьи списки, а церковь его сейчас отдельно благословит.

— А дар княжий? — мужик приуныл.

— Дар ваш, раз после крещения свой брак по христианскому канону подтвердите. Камень и гривна будут записаны за твоим первым браком. Второго подарка не будет.

— А со мной что? — спросила вдова.

— Ничего. Живи как жила. А то, что крещение приняла, тебе только на пользу пойдёт.

Вдова подумала и кивнула. Первая жена тоже выглядела довольной. Мужик осторожно спросил:

— А меня бить не станут?

— Если ещё раз жениться попробуешь, Драговир тебе подробно объяснит, где ты ошибся.

Воевода оскалился так довольно, что мужик сразу спрятался за обеих женщин.

Я повернулся к писцам.

— Записывайте. Все браки, заключённые до крещения и признанные родами, остаются в силе перед княжьим судом. Священники потом благословят их и внесут в свои списки. Подарок выдавать один на семью.

— А если до крещения у мужика две жены были? — спросил один из писцов.

Я на секунду завис. Многоженство у язычников и правда было в ходу. Особенно у богатых и знатных. После принятия крещения многие из них продолжали наложниц держать как ни в чём ни бывало.

— Такие семьи записывать отдельно и приводить к отцу Прокопию. С каждым таким случаем будем разбираться особо.

Похоже, одной свадьбой я только что обеспечил работой княжий суд и церковь на всю зиму.

Сперва утрясли с митрополитом процедуру подтверждения брака венчанием. Потом успокоили толпу тех, кто вдруг понял, что можно было срубить серебра, просто приняв крещение и заново жениться сегодня на своей же прежней бабе, без риска огрести от неё поленом по голове за попытку найти себе кого помоложе. Но новых заявок на венчание на сегодня уже не принимали, так что таким оставалось только локти себе кусать и ждать новой щедрой свадебной акции от князя.

Но жениться второй раз князь, то есть я, видимо, будет не скоро. Если вообще дождутся. Поэтому я решил не сильно всех расстраивать и объявил о продлении акции «подтверди свой языческий брак в лоне христианской церкви на землях князя Илии» ещё на целый год. Правда, в качестве подарка уже причиталось там серебра заметно поменьше, да и горюч-камня в свадебном комплекте не было, но и того, по словам того же отца Прокопия, хватит с лихвой. Народ всегда падок на любую халяву, кроме голодовки. А то, что для этого надо сперва принять крещение, так это мелочь. Ещё и детишек всех заодно покрестят.

Вернулся я в терем, как и обещал, буквально через полчаса. После этого дары несли ещё почти час. От Ярослава мы получили золотой крест с каменьями, серебряную посуду и привозные ткани. Станислав подарил оружие смоленской работы и меха. Старейшины Туровской земли поднесли серебро, коней и дорогие ткани. Они прекрасно понимали, под чью руку перейдёт княжество после этой свадьбы, и заранее хотели показать себя полезными людьми.

Польские послы уже передали дары Болеслава накануне, поэтому теперь только поздравили нас от его имени. Никодим стоял рядом с ними и старательно не смотрел в сторону баюн-камня, который тихонько играл приятную музыку из угла пиршественного зала.

В зале за столами разместились князья, старейшины знатных родов, польские послы и церковные иерархи. Для дружин накрыли во дворе под навесами, где я распределил радиус действия горюч-камней так, чтобы захватить все столы и скамьи рядом с ними. Купцы и прочий народ заняли корчмы, площадь и соседние улицы. Хотя им на морозе было особо не попировать, но мёд из моих бочек выпивали и там с большим удовольствием.

За главным столом Ярослав со Станиславом сидели по правую руку от меня, Юрген, как представитель теперь уже моего тестя, — по левую от Ингигерды. Мстислава устроилась рядом со свейскими гостями и время от времени поглядывала на нас с довольным видом.

Тосты пошли один за другим.

Потом Юрген рассказал, как Ингигерда в детстве рассекла мечом деревянный щит взрослого воина и потом свалила вину на брата.

— Неправда, — сказала она.

— Правда, — ответил Юрген. — Я тот щит видел.

— Брат всё равно был виноват. Уже треснувший щит мне подсунул.

За столом засмеялись после перевода их короткой перепалки.

Когда поднялась Мстислава, шум стих сам.

— Я давно хотела увидеть этот день, — начала она. — Ещё тогда, когда племянник мой о невесте думать не желал и считал, будто князь может жить один, а род его как-нибудь сам продолжится.

— Я так не говорил, — возразил я.

— Ты вообще тогда сбежать пытался, едва к тебе в Киеве первые невесты пришли.

Станислав захохотал. Ярослав тоже расплылся в улыбке.

— Было дело, — признал я.

— Тогда я и подумала, что не нужна ему жена из наших родов, — продолжила тётка. — Иначе родня молодой княгини сразу решит, будто сам князь вместе с землями ей в приданое достался. Нужна была княжна, которая по рождению ему ровня, но в старые распри наши не втянута. Потому я и выбрала дочь короля Олафа.

Она посмотрела на Ингигерду.

— Ныне вижу, что не ошиблась.

Тётка подняла чашу и выпила.

…

…

— Погоди, — сказал я, притворно удивившись. — Так это ты меня женила?

— А ты только сейчас понял, кому обязан такой красавицей женой?

За столом снова засмеялись.

Я наклонился к Ингигерде.

— Значит, вы обе всё заранее решили?

— Не всё, — ответила она, тоже улыбнувшись. — Многое зависит от тебя.

…

Слуги ещё носили первые блюда, когда двери распахнулись и в зал вбежал церковный служка.

Он отыскал глазами Феофилакта, протиснулся между лавками и что-то зашептал ему на ухо, без конца крестясь. Митрополит сперва нахмурился, потом резко поднялся.

— Что случилось? — спросил Ярослав.

— В церкви чудо явилось.

Шум в зале стих не сразу. Кто-то ещё продолжал говорить, не расслышав митрополита, но его быстро заставили замолчать соседи.

— Какое чудо? — спросил я.

Служка повернулся ко мне.

— Горазд Каменщик руку распрямил, княже. Ту самую.

Горазда я знал. Летом ему придавило правую кисть камнями на стройке моей церкви. Кости криво срослись, и пальцы так и остались сведены в кулак. И помочь я ему ничем не мог. Мой алгоритм лечения костных травм был там бессилен. Такие сложные переломы он не лечил. Драговир тогда ему заплатил виру за полученную травму на работе. Не по его вине камни упали, но он больше не мог держать ни молоток, ни ложку и теперь только помогал при церкви: следил за