Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Покажи её уже, — она опять ткнула в меня пальцем, изобразив надутые в обиде губки.

Мы оба рассмеялись. Игра в мнимую обиду почему-то смешила нас обоих.

— Ника!

— Амулет отключила.

— Ложись ровно.

Она послушно легла на спину и зажмурилась.

— Глаза закрывать не обязательно. Не бойся, больно не будет.

Я посмотрел на диаграмму у неё над головой и начал копировать аудиомодули непосредственно на неё. Через пару минут манипуляций я улёгся рядом с ней и произнёс:

— Ну вот и всё!

Ингигерда повернулась ко мне, удивлённо приподняв брови.

— И где она?

И тут же её глаза стали как блюдца, и удивлённое выражение лица сменилось на испуг.

— Я предупреждал, — произнёс я. — Она жутко болтливая!

…

…

В день отъезда возле пристани опять собралась половина Вручия. Ярослав с Станиславом и Мстиславой ехали в одной лодье. Феофилакт, Анастас и Леонид тоже возвращались в Киев. Юрген вёл свейскую дружину. Для нас с женой ещё три лодьи загрузили. Думал, поедем малым караваном, побыстрее да с ветерком. А людей всё равно набралось столько, что для санной дороги подготовили аж двенадцать лодий.

Они стояли на широких полозьях вдоль берега. Паруса пока были убраны, рулевые проверяли морские камни и крепления. Лёд за последние морозные дни окреп ещё сильнее.

Сигурд оставался во Вручии. Драговир должен был объезжать городки и следить, чтобы после свадебного гулянья никто не решил продолжить праздник разбоем. Со мной ехали Остромир и три десятка гридней.

— Образ не оставляй без охраны, — ещё раз сказал я Сигурду в присутствии отца Прокопия.

— Не оставлю, княже, — поклонился мне воевода. — Всё сделаю. Езжай с Богом.

Похоже, надоел я ему тут со своими советами и приказами за это время. Но я только усмехнулся.

Гридни подняли паруса. Рулевой нашей лодьи положил ладонь на морской камень, и ветер сразу наполнил полотнище. Полозья скрипнули, лодья тронулась и вышла на ледовую дорогу. Следом одна за другой пошли остальные.

Ингигерда стояла рядом со мной у борта в своей собольей шапке и смотрела, как отступают стены Вручия. Народ на берегу махал руками. Возле новой церкви темнела очередь к дверям, и везде стучали топоры. Стройка не остановилась даже ради нашего отъезда.

— Не жалеешь? — спросил я.

— О чём?

— Что согласилась стать моей княгиней.

Она ответила по-русски:

— Нет.

И взяла меня под руку.

— Ника говорит, что с тобой скучно не бывает, — проговорила она. — А ещё она сказала, что мне теперь не обязательно быть рядом, чтобы слышать и говорить с тобой, — услышал я её голос у себя в голове. И увидел блеснувшие озорством глаза жены.

— Спелись уже! — так же мысленно ответил я и усмехнулся. — Я так и знал!

…

В Киев мы пришли за два дня до Рождества.

Ледовая дорога вывела лодьи к моей пристани под Подолом уже после полудня. Рулевой убрал ветер, парус опал, и наша лодья мягко докатилась до расчищенного настила. Следом подходили остальные. Люди на берегу принимали канаты, придерживали борта баграми и сразу отводили лодьи в сторону, освобождая место следующей.

Колыван ждал нас вместе с Ивором, Еленой и двумя десятками моих гридней. Аграфена стояла рядом с мужем, закутавшись в лисью шубу. Беременную Матрёну Колыван из дома не выпустил.

Я сошёл на берег первым и помог Ингигерде выйти из лодьи.

— Добро дошли в Киев, княгиня, — поклонился ей Ивор.

— Добро, — ответила она по-русски.

Елена стрельнула в меня глазами, но тоже поклонилась и сразу подозвала свейских служанок, чтобы показать, куда нести сундуки. Ингигерда добавила несколько распоряжений по-свейски, а потом улыбнулась чему-то, явно сказанному Никой уже беззвучно. Голоса Ники у себя в голове жена перестала пугаться ещё во Вручии.

Ника ещё на подходе к Киеву сообщила мне, что все приглашённые князья уже в городе. Метки Брячислава и половины его людей находились на полоцком подворье. Судислав остановился в собственном доме неподалёку от детинца. Мстислав со своей дружиной прибыл накануне вместе с Шастуном и занял старый двор, принадлежавший ему ещё при отце.

Разгрузку я оставил на Остромира. К киевскому дому мы с Ингигердой подъехали в новой карете на полозьях. Там уже приготовили горячую воду и еду. Едва я успел снять шубу, Ярослав связался со мной через переговорный амулет и позвал после трапезы в детинец. Не на сход, как он отдельно уточнил, а только поговорить перед ним. В узком кругу. По-родственному.

…

В малом зале собрались все Рюриковичи: Ярослав, Мстислав, Станислав, Брячислав и Судислав. Рядом с Ярославом сидели сёстры Мстислава и Предслава. Писцов не было, свитков на столе тоже. Зато стояли кувшины с вином и кубки. Начать собирались с общего разговора за жизнь: всё-таки после смерти князя Владимира так не собирались… никогда. Но Ярослав всё равно первым заговорил о том, что считал главным.

— Если уговор заключим, у Союза должен быть старший стол, — сказал он. — Киев будет созывать князей, принимать общих послов и общим войском управлять. Иначе каждый продолжит тянуть в свою сторону.

Мстислав откинулся от стола и посмотрел на брата.

— Тогда зря меня звали.

Ярослав нахмурился.

— Я ещё ничего от тебя не потребовал.

— Уже потребовал. Назвал свой стол старшим, а себя поставил над нами. То, что ты ныне в Киеве сидишь, ещё не даёт тебе права на великое княжение.

— Я не про великое княжение говорю. Кто-то должен отвечать за общее дело и организовывать всех.

— А что тут организовывать? За юг отвечаю я. За Смоленск — Станислав. За Полоцк — Брячислав. Псков — за Судиславом. Илия — у древлян и в Турове с Ладогой. Совет в Киеве собирать можно. Грамоты и общие деньги здесь хранить тоже. Но если твоё главенство Киева означает, что ты решаешь, а мы исполняем, то никакого уговора со мной не будет.

— А каким ты его видишь? — спросил Ярослав.

— Не таким.

Мстислав поднялся и слегка повысил голос.

— Я ехал говорить с равными князьями, а не проситься к тебе в посадники. А ты опять за своё?

Мстислав вышел, не дожидаясь ответа, напоследок громко хлопнув дверью.

Ярослав проводил его взглядом и повернулся ко мне.

— А ты чего молчишь? Вот с этим ты собрался строить свой союз?

— С ним тоже.

— И что ты ему теперь предложишь?

— Для начала выясню, при каких условиях он вообще захочет сесть с нами за один стол, — ответил я, даже не представляя, как мне уговорить его меня выслушать.

И все оставшиеся в зале родственники хмуро посмотрели на закрывшуюся за