Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Ну, здравствуй, дядька Корней.

Корней дёрнул щекой.

— И тебе не хворать.

— Эва как вы ласково, — пробормотал Колыван, стоя позади Елены. — Прям родня.

— Так он мне семь зим роднёй назывался, — ответила та, не сводя глаз с Заболотного.

Горемысл поднялся. После долгой дороги он выглядел постаревшим, но взгляд оставался цепким. Несколько мгновений волхв разглядывал её лицо, потом перевёл глаза выше, словно надеялся увидеть над головой знакомое синее сияние.

— Наконец-то встретились, — сказал он.

— Мы уже встречались.

— Тогда я не знал, кого вижу.

— А сейчас будто знаешь?

Горемысл не ответил. За столом звякнула гирька. Один из писцов тихо кашлянул и снова склонился над записью.

Колыван хлопнул ладонью по крышке ближайшего сундука.

— Раз уж все собрались, дело сперва закончим. Горемысл, повтори при видаках: кому и за что виру платишь.

Старый волхв нехотя отвернулся от Елены.

— Князю Илие Святославичу. За себя, Никодима и Левшу. За нападения наши да причинённый ему вред.

— А отдаёшь?

— Серебро, золото и прочее добро, что привёз. Всё целиком, как с Илиёй уговорено.

Колыван кивнул писцу.

— Так и запиши. И всё пересчитайте.

— Илия велел всё скорее принять, — напомнил Горемысл.

— Знаю. До вечера закончим.

Ивор подошёл к весам.

— Я видаком буду.

— Будь, — согласился Колыван.

Елена не стала ждать окончания счёта. Матрёна увела её наверх. Служанка принесла горячую воду, и Елена быстро вымылась прямо в тазу в верхних покоях. Потом они с Матрёной на кухне потрапезничали вдвоём. Когда Елена вернулась в зал, писцы уже заканчивали.

За окнами стемнело. Писцы пересыпали последние монеты в чистый мешок, перевязали горловину шнуром и передали Колывану. Тот поставил на узел свою печать, сверил обе дощечки и только тогда поднялся из-за стола.

— Принимаю от Горемысла серебро, золото и прочее добро в полную виру князю Илие за тебя, Никодима и Левшу. Серебром и добром долг внесён весь. Но закрытым его сочтём, когда князь сам подтвердит. Я ему ныне же всё передам.

Горемысл медленно выдохнул. Левша перекреститься не мог, поэтому просто провёл ладонью по бороде. Ивор взял приготовленную писцом запись и прочёл её.

— Всё при мне считали. Записано верно.

Писец добавил к записи имя Ивора как видака.

— А мне что делать? — спросил Корней.

Колыван посмотрел на него поверх дощечки.

— Тебя в этом уговоре нет. Ты с князем раньше расплатился.

— Расплатился, — подтвердила Елена. — Мною.

В горнице стало тихо. Трое писцов быстро свернули свои немудрёные манатки и выскочили в дверь. Колыван свистнул, и шестеро парней начали бодро перетаскивать сундуки и тюки в подвал постоялого двора.

Когда последний сундук покинул едальный зал, Колыван выгнал всех слуг из зала, посмотрел на Елену и кивнул.

— Я пойду лошадок проведаю, — сказал он. — Ивор, ты давай со мной. Расскажешь по дороге, сколько серебра в Уппсале оставил и чего привёз. А вы тут не сцепитесь. Матрёне лишний шум ни к чему.

Елена дождалась, пока за ним и Ивором закроется дверь.

— Поговорим, дядька Корней?

Старый волхв посмотрел на Горемысла.

— Сам отвечай, — сказал тот и снова сел на лавку. — А я послушаю.

— Хочу ещё раз услышать, как я к тебе попала, — сказала Елена. — Всё как было после той сожжённой деревни, а не то, что ты баял мне тогда.

— Елисей с двумя моими людьми тебя нашли, — ответил Корней после короткой паузы. — В овраге лежала. Думали, мёртвая. Потом увидели, что дышишь.

— Ранена была?

— Нет. Ни ожога, ни пореза. Только в себя не приходила. Одежда дымом пропахла, волосы в саже, а на теле ничего. Потому Елисей тебя ко мне и повёз.

— Не потому, что пожалел?

Корней отвёл глаза.

— Не только потому.

— Он тогда увидел мою защиту?

— Не разобрался. Понял лишь, что вокруг тебя большая чурова сеть стоит, а амулетов нет. Я уж потом истинным взглядом смотрел.

— И Горемыслу не сказал.

— Не сказал, — волхв стрельнул глазами на Сварожича и опустил голову.

— Почему?

Корней огладил бороду и не сразу ответил. Семь зим Елена принимала каждое его слово за правду. Теперь она ждала, не пытается ли он опять что-нибудь утаить.

— Само собой, я знал, что Горемысл ищет похожую девку, — наконец произнёс он. — Он на поиски половину серебра Святослава извёл, людей по всей Руси расставил. Ну я и решил сперва сам понять, кто ты и чего стоишь. А потом… Потом стало жалко отдавать.

— Сам решил меня использовать?

— Думал, сумею разгадать, — ответил Корней. — Понял только, что убить тебя сложно. А потом как-то само закрутилось. Грех было не попробовать.

Елена усмехнулась.

— Потому ты меня убийцей христиан сделал?

Корней промолчал. Только плечами пожал.

Дверь из кухни тихо скрипнула. Матрёна вошла, придерживая ладонью тяжёлый живот. Она явно слышала все слова. Корней было со скамьи поднялся, но Матрёна велела ему сесть одним взглядом.

…

…

— Тётку на пожаре подобрали, а за мной тогда почему не пошли, — проговорила она.

— Елисей сказал, что живых в деревне больше не видели. Никого и не искали, а Елену случайно нашли, — ответил Корней.

Елена подошла к племяннице и взяла её за руку. Матрёна сжала пальцы и посмотрела на волхва. Потом потянула Елену к двери.

— Пойдём. Я тебе комнату приготовила. Отдохнуть тебе надо.

— Погоди, Елена, — остановил её Горемысл. — Я ждал этой встречи не ради одной виры.

Матрёна недовольно посмотрела на старого волхва.

— Смотри у меня. Коли опять её морочить вздумаете, князь проведает сразу.

Левша не удержался и фыркнул. Но Горемысл остался серьёзен.

— Не стану я её морочить.

Матрёна ушла одна, напоследок кивнув Елене.

Горемысл указал ей на лавку напротив.

— Садись уже, в ногах правды нет.

— Я постою.

— Мне надо видеть твоё лицо.

— И так видишь. Говори уже, чего хотел.

Один из рунных светильников висел прямо над Еленой, и Горемысл долго всматривался в её лицо.

…

…

— Тогда, в Мозах, я не понял, кого вижу, — сказал он. — Теперь хочу убедиться.

— Убедился?

— Но я хочу понять, что осталось в тебе от прежней жизни. Что ты помнишь до пожара?

— Ничего. А если и помнила, то не сказала бы. Спроси у князя Илии.

— Я спрашиваю тебя.

— А я отвечать тебе не собираюсь.

— Люди видели над тобой синий круг, — он кивнул в сторону молча сидящего рядом Левши. — И если это так, то раньше твой голос открывал путь к наследию князя Володимира. Я знал когда-то другую Елену, что была похожа на тебя, но цветом волос другая. Ту звали Елена