Война 1 - Сергей Садов

— Эх, — вздохнула Элайна. — Скоро совсем не с кем будет повеселиться. Все меня знают, все настороже… Скукота. Ладно, тогда шутки в стороны.

Элайна резко посерьёзнела и прошла к столу, за которым сидел король. Опустилась на стул напротив. Теперь и Леодрик стал выглядеть серьёзным.

— Так к чему эта встреча?

— До начала операции «шок и трепет»… — Поймав многозначительный взгляд Леодрика, девочка снова сдулась. — С вами совсем неинтересно. Скучные вы. Ладно, давайте серьёзно. Пока кроме некоторых людей, за чьё молчание я ручаюсь, никто не знает, что Ваше Величество…

— Я тебя сейчас точно стукну, Элайна.

— Эх. В общем, никто не знает, что ты собираешься принять участие в детском турнире. — Элайна помолчала. Потом вскочила и нервно заходила по шатру. — Я не знаю, что сказать, я плохо тебя знаю, чтобы дать совет… — Она резко повернулась к Альвире. Ткнула в неё пальцем. — Ты знаешь. Полагаю, ты знаешь его лучше кого-либо. Потому я не буду давать советы. Просто выскажу свои мысли, свои наблюдения из Тарлоса… Да-да, Альвира, я бы не осмелилась что-либо говорить, опираясь только на книги. Опыт Тарлоса… небольшой, но он есть.

Альвира медленно кивнула.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но пока не понимаю, о чём именно.

— Тогда так… Леодрику нужно приобретать авторитет. Самое очевидное, что приходит на ум — это в атака впереди победоносного войска… Но, как показывает пример моего брата, войско не всегда оказывается победоносным, тем более если пытаешь командовать без опыта.

— Твой отец умеет объяснять, — отозвался Леодрик. — Я даже сейчас не уверен, что готов командовать самостоятельно.

— Рада, что ты это понимаешь. Надеюсь, и Турий понимает теперь. Но дело не в этом. Как я говорила, это самое простое и очевидное, что обычно приходит на ум любому, когда говорят «правитель», «авторитет», «слава». Как говорится, у любой проблемы есть простое, очевидное, быстрое и неправильное решение.

Леодрик вскинул брови.

— И какое же медленное, неочевидное и непростое, но правильное решение ты предлагаешь?

Элайна вскинулась на него.

— И почему никто теперь не отвечает так, как я предполагаю? — проворчала она. — Ладно. Я предлагаю тебе начать строить тебе собственную репутацию. Да, пока здесь, на турнире, но здесь сейчас собрались люди практически со всего королевства. То, как ты сумеешь себя здесь показать, вскоре станет известно везде. Будет ли эта слава неуверенного в себя пентюха, подверженного чужому мнению. Подростка, который сам не знает чего хочет. Или они запомнят тебя как яркого, харизматичного человека.

Это явно заинтересовало и Леодрика, и Альвиру. Оба даже подались вперёд.

— И ты знаешь, как это сделать? — заинтересовался Леодрик.

— Зовите меня сенсей, дети мои! Тётя Элайна поделится с вами своей мудростью!

Альвира молча подошла и треснула Элайну по голове подушкой.

— Пришла в себя?

Элайна обиженно покосилась на королеву и потёрла макушку.

— Между прочим, я серьёзно сейчас. Это именно моя мудрость… Это Лария считает мои гениальные поступки безумством. А вы злые, думайте сами. Так что… Леодрик, не бойся показаться смешным или чудаком. И я не шучу. Умение посмеяться над собой — это очень важно. Научишься с улыбкой встречать самые плохие известия, и все вокруг будут считать, что ты всё держишь под контролем. Чудачество… Такие люди запоминаются. Главное — не перейти черту и не превратиться с шута… Но тут уж вы сами определяйте границу. Как пример. На один маскарад я нарядилась в костюм бифштекса…

— Кого? — вытаращилась Альвира.

— Хорошо прожаренного бифштекса, — повторила Элайна. — Так вот, прошло уже полтора года. Никто не вспомнит, в каком костюме была баронесса Вальт, или маркиз Торсен. Но все помнят мой костюм и меня. Не буду врать, будто так планировала. Я просто веселилась. А вот эффект оказался неожиданным. Но очень запоминающимся. Второе… Как ты себя поставишь. Ещё пример… Из мира близнеца. Был один правитель, великий полководец, за которым солдаты шли в огонь и воду. Однажды армия совершала поход через пустыню. Воды не хватало, стояла жара. И вот один из солдат случайно нашёл немного воды, которую можно дать кому-то сверхнормы. К сожалению, набрать удалось только шлем воды. Солдат, в знак уважения, преподносит этот шлем с водой правителю. Тот принимает шлем, глядит на воду, оглядывает солдат, смотрящих на него, и выливает воду на песок.

Альвира малость подумала.

— Если этот правитель пользовался таким авторитетом у солдат, надо думать, что нормы воды распространялись и на него? Иначе твоя история теряет смысл.

Элайна с досадой стукнула кулаком по столу.

— Ну да. Забыла об этом сказать.

Альвира хмыкнула.

— Весь драматизм ситуации потерялся, правда?

Элайна обиженно глянула на королеву и на этот раз явно непритворно.

— Ладно, тогда давайте к делу. — Тут Элайна вдруг замерла, подумала, потом щёлкнула пальцами, словно что-то вспомнив. — Совет. Леодрик, я обратила внимание, как ты ходишь по замку и общаешься. Ты не замечаешь слуг. Словно их нет.

— А что не так, — не понял король.

— Хм… — Элайна задумалась. — Ладно, объяснить мне вряд ли удастся, но прошу, послушай и прислушайся к тому, что я тебе сейчас скажу. В этом мире нет ничего более дешёвого, чем вежливость. От простого «спасибо», «извините», «будьте добры» ты не обеднеешь, небо на землю не рухнет, язык у тебя не заболит. Но ничто не ценится так высоко, как эта простая вежливость. Можно слуг игнорировать — они стерпят, но слуги… Это самые информированные о своих господах люди в мире. Ты можешь их не замечать, но однажды и они не заметят что-то подозрительное, а если и заметят, то не скажут даже не потому, что захотят как-то навредить. Просто побоятся подойти к такому важному господину, который непонятно как отреагирует. Может, ещё и плетей велит всыпать. Не надо панибратства, но от простого «спасибо» тому, кто принёс тебе горячий чай, когда на улице холодно, мир не рухнет, и ты не обеднеешь.

Леодрик задумчиво посмотрел на Элайну.

— Я заметил, что ты постоянно всех благодаришь…

— Только тех, кто хорошо выполняет свою работу. Кто косячит — я наказываю. Вопрос не в постоянной вежливости — в справедливости. Наказывай за проступки, но тяжесть наказания не должна превышать проступок. Поблагодари за хорошо сделанную работу. Если наказываешь — не унижай. Наказание, если заслуженное, примут. Унижения не простят.