Ключник - Максим Казанцев

Дни? Месяцы? Годы?

Марк отгонял мысль о времени, как назойливую муху, — но та возвращалась снова и снова, особенно в те часы, когда он позволял себе лечь и просто смотреть в потолок.

Тогда перед глазами вставало бледное лицо девушки в белой палате.

И зелёные глаза, полные слёз…

«Я вернусь гораздо раньше. Вот увидишь».

Он вспоминал собственные слова — и заставлял себя вернуться к делу.

Первые недели взаперти дались ему особенно тяжело.

Настолько, что, спеша покинуть это место, Марк едва не выдал себя: его успехи оказались столь стремительными, что даже древний конструкт начал проявлять нечто похожее на удивление, перерастающее в подозрительность.

Пришлось притормозить, растянув обучение, изображая усердие там, где всё давно было понято. Освободившееся время он тратил на бесконечные эксперименты. И на наблюдение за привратником.

Несколько первых дней ушло на то, чтобы убедиться: голем следит за ним не всегда. Ещё несколько — чтобы научиться ощущать это тонкое, едва ощутимое ментальное касание, приходящее извне. Знание, превратившее Марка не просто в узника, а — в исследователя.

А вот само обучение…

Если бы не проклятая неизвестность со временем, Марк без колебаний назвал бы эти дни счастливейшими в своей жизни.

Он учился запоем!

Глотал знания, ставил опыты, ломал и собирал заново, много позже спорил до хрипоты с занудой-помощником — и был счастлив…

Ведь в его голове происходило — ЧУДО!

Знания Кайрона всегда напоминали ему исполинский ангар, куда кто-то в спешке свалил тысячи и тысячи книг. Там было все! Абсолютно. Вот только найти нужное — задача на часы, а порой и на дни.

Наследие Авентора оказалось другим…

Знания подавались порционно в строгой дозировке: от простейшего, предназначенного, судя по всему, детям, — к сложному. Кое-где они полностью совпадали с тем, что уже было в его голове. А кое-где открывались целые пласты, о которых Кайрон либо не знал, либо — что больше походило на правду — считал недостойным своей памяти.

В основном — базовые вещи.

Самые основы, которые древний артефактор, вероятно, впитал ещё в детстве и оттого не считал необходимым помнить.

И тогда случился кумулятивный эффект!

Чем прочнее становился фундамент, тем легче Марк ориентировался в безбрежном наследии Кайрона. Одно тянуло за собой другое, третье, десятое — пока в какой-то момент не произошло невероятное…

ЩЕЛЧОК!

Будто по мановению волшебной палочки — бесконечный ангар с грудами книг начал превращаться в библиотеку. В обширнейшее, уходящее за горизонт хранилище, где каждый том стоял на своей полке: строго по назначению, классу и сложности.

Тогда-то и пал эфириум.

И тогда же Марк создал…

ПРОСТРАНСТВЕННОЕ КОЛЬЦО!

Да, именно разбирая концепт пространства и времени, он стал способен создать то, о чём мечтает каждый авантюрист и каждый герой книжек, которыми он зачитывался мальчишкой.

Сотня кубических метров — комната пять на пять, высотой в два человеческих роста. Внутри — вечная неподвижность: время там не текло вовсе. Достаточно короткого импульса, и в голове разворачивался полный перечень хранимого. Мысленный приказ — и нужная вещь появлялась в ладони или в метре от него, там, где он укажет.

А вес… веса не было вовсе.

Именно здесь хранились все его немногочисленные пожитки. И здесь же сейчас покоился обновлённый Губитель, спрятанный от любопытных глаз привратника.

Марк даже не пытался представить, сколько подобный артефакт стоил бы на аукционе «Волхова». Продавать он его, разумеется, не собирался — но иногда, отдыхая, позволял себе помечтать о другом.

О возвращении в столицу.

Там будет лазер. Будут малые кристаллы эфириума. Там он проверит, зависит ли внутренний объём от размера камня.

А потом — самое интересное — повторит опыт с искусственными изумрудами, которые стоят в СОТНИ раз дешевле.

Если объём просядет ненамного…

— «Оценка потенциальной прибыли требует уточнения», — немедленно отозвался помощник. — «Данные о ценах четырёхгодичной давности могут быть неактуальны».

Марк замер.

— «Четырехгодичной?»

— «Время рассчитано условно, основываясь на субъективной оценке носителя. Внешние данные недоступны, внутренние могут быть искажены. Я предупреждаю: доверять этому расчёту нельзя».

— «Но ты все равно его вёл».

— «И считаю, что это было полезно».

Марк тихо рассмеялся — впервые за долгое время: его «помощник» имел привычку спорить до последнего.

Но созданием кольца Марк не ограничился…

В пустых ладонях появился новый предмет — что-то среднее между крупной монетой и медальоном: полированное золото с утопленным в центре малым кристаллом эфириума. Марк ловко перекатил его в пальцах.

Вот это уже был не просто артефакт для личного пользования.

Это потенциальный — доход!

СТАЗИС-КУБ.

Тот же объём, что и у кольца, но всего один хранимый предмет: вошёл целиком — вышел целиком. Зато время внутри также стояло намертво и вес совершенно не чувствовался. В производстве проще кольца на порядок.

Марк уже прикидывал сферы применения, и в каждой пахло огромными деньгами: свежайшие туши тварей высоких кругов, доставленные в столицу так, будто их добыли час назад; ценные травы и растения, которые перестанут терять свойства; редчайшие ингредиенты, гибнущие за сутки.

А ещё существовал обходной путь…

Один предмет — правило жёсткое.

Но большой кожаный мешок, набитый припасами, артефакт также посчитает ОДНИМ предметом. Правда, и достать его можно было только целиком: вывалил мешок наружу, взял нужное, запихнул обратно.

Неудобно?

Да.

Вот только для того, кто месяцами сидит в зоне, «неудобно» — это ничто по сравнению с открывающимися возможностями.

И вот здесь Марк, разумеется, позаботился о защите.

Все руны он нанёс внутри монеты и на утопленной в металл части кристалла. Стоит кому-то попытаться вскрыть артефакт — вязь самоуничтожится, оставив на память кусок оплавленного золота и помутневший камень. Он не забыл и о защите от современных приборов и от чужого внешнего контроля — примененная завеса скроет рунную вязь.

Во времена Кайрона и Авентора такая предосторожность считалась элементарной, и Марк был полностью солидарен с древними мастерами.

Монета беззвучно исчезла, присоединившись в кольце к нескольким своим товаркам.

Оставалось последнее…

Рука Марка коснулась груди — места, где висел медальон. Потянув за звенья крепчайшей цепочки, он с любовью взглянул на свое творение.

Его старый друг, семилепестковый цветок, честно отслуживший своё, покоился теперь в кольце: он не смог заставить себя ни разобрать его, ни переплавить. Слишком многое их связывало.

На шее висел его наследник.

Лепестков осталось столько же — семь.

Вот только каждый теперь венчал кристалл эфириума второго класса, размером с крупную фалангу пальца, а в основании, там, где прежде сиял бриллиант, покоилась очередная