Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Сейчас я вытяну руки, ты встанешь на них… Я уверен, ты справишься, мой мальчик, – уже более рассудительным голосом произнес профессор, и Артуру стало немного легче. Он поднялся выше и попытался подтянуться на руках – ему это удалось. Он смог зацепиться за камень и пробраться в лаз.

– Отец, давай руку! – крикнул мальчик сверху.

– Ты хорошо там держишься?

Артур кивнул и протянул ему руку.

– Я… – Ирионус в нерешительности замялся, продолжая стоять, не двигаясь. Наконец он тихо заговорил:

– Артур, вместе мы там не поместимся. Мой путь подходит к концу, твой, я верю, только начинается. Нас обманом затащили сюда. По всей видимости, мы с тобой прочитали одну и ту же надпись в книге, являвшуюся ловушкой, которая и перенесла нас в пещеру. В нашей книге, о которой каким-то непостижимым образом узнал враг! Думаю, кто-то подслушал наш разговор в лесу, ибо я не верю, что ты мог меня выдать кому-либо.

Ты должен немного знать об этом месте. Эта пещера была создана единорогами, и поэтому здесь не в полной мере действуют силы естествознателей. Выбраться отсюда будет нелегко. Тем не менее твои способности велики, и там, где меня ждет неудача, тебе должно повезти. Слушай свое сердце, и оно выведет тебя. Сюда не возвращайся, здесь живут существа, справиться с которыми нам не под силу. Постарайся вернуться туда, куда ты изначально попал, и попробуй представить место, где ты хотел бы оказаться. Возможно, тебе удастся выбраться из пещеры. Не забывай про то, что я рассказывал тебе, и… Прости меня, сынок… За то, что не был рядом с тобой и не участвовал в твоем воспитании.

Сказав это, Ирионус отошел в сторону, чтобы Артур не видел его лица.

– Отец, пожалуйста! – Артур почувствовал, как непрошенные слезы катятся у него по щекам. Он плакал от бессилия. Потерять папу в младенчестве – это очень грустно, а потерять его во второй раз, сейчас, когда он живой стоит перед тобой, сейчас, когда у Артура только что развеялись гнусные подозрения насчет отца – это было жутко.

– Папа… Вот же моя рука. Вот моя рука. Попробуй. Вот моя рука… – Последнюю фразу он твердил шепотом, как заклинание, однако понимал, что они вряд ли поместятся здесь вдвоем. Ирионус не пойдет на такой риск и не подведет сына. Артур закрыл глаза, из которых не переставая катились слезы. Всю свою жизнь мальчик искал этого человека, незнакомца, который стоял сейчас внизу в тени пещеры и жертвовал собой ради него. Заслуживает ли он этой жертвы? Он предал отца в тот момент, когда не поверил ему.

– Дай мне руку! – прошептал Ирионус, подойдя ближе. Артур молча коснулся его руки, едва до нее доставая. Он бы не смог его сюда затащить. Рука мужчины была холодная, в глине и песке. И в крови. – Не забудь про свиток. Не доверяй никому в школе, если захочешь туда вернуться. Впрочем, я бы не советовал тебе этого делать. В Беру у меня есть друг, я рассказывал тебе о нем. Индолас, он обосновался в Короедном графстве. Разыщи его, он обязательно поможет тебе.

– Отец, я… Не уверен, что смогу выбраться отсюда… – прошептал Артур, с тоской глядя на вертикальный подъем коридора.

– Главное, не возвращайся назад. Не спускайся ко мне. Я справлюсь один! – почти приказал Ирионус. Его холодные пальцы медленно отстранились от руки Артура. Профессор устремился навстречу опасности, подальше от того места, где спрятался Артур. Мужчина вновь обрел способность видеть. Теперь он бесстрашно глядел вперед, выпрямив плечи. Какие-то темные тени приближались к нему, лязгая зубами, но он не свернул со своего пути. А потом Артур увидел их. И в тот самый момент он совершил, наверное, самый необдуманный поступок в своей жизни. Он стремительно кинулся вниз, так как не хотел оставлять отца наедине с существами, породить которых мог только мрак этой роковой пещеры. Мальчик подбежал к Ирионусу, уже чувствуя зарождающуюся силу в груди.

«Они, должно быть, боятся света, – подумалось Артуру. – Все зло его боится, ведь именно свет показывает изъяны уродливых вещей. Я могу повелевать стихиями. Значит, и огнем».

Вместе с этими мыслями Артур почувствовал, как от его кожи стал подниматься пар, который был настолько горячим, что обжигал. Этот пар приобретал окраску, он рос и становился насыщеннее. Когда он поднял руку и направил ее вперед, из ладони вышли языки оранжевого пламени. Пещера не смогла забрать его силу!

Существа остановились в нерешительности. Как же они были страшны при свете огня! Им действительно лучше было бы оставаться в тени. С далекого расстояния они напоминали единорогов, однако сейчас, всмотревшись в их морды, Артур не видел ничего, что могло бы их объединить вообще с какими-либо животными. Злые, искореженные, они буквально источали ненависть и жестокость. У них не было привычных для всех земных существ глаз, рта, ушей – только длинная шея и туловище с четырьмя ногами говорило об их принадлежности к какому-либо виду. Голова не была оформлена, она не имела четких границ и контуров, однако все же чем-то походила на лошадиную. Посреди лба у них виднелись кривые рога, словно старые сучья деревьев, а их пасть напоминала черную бездонную яму, куда скидывают отбросы.

Жуткие твари вопили, скрежетали, но все же не отваживались подойти к огню. Они впервые за много лет видели его так близко, и он пугал их. Один из них, посмелее, выступил вперед, но тут же протяжно завопил от боли – спасительный огонь обжег его. Существа медленно стали отступать, пока, наконец, вновь не скрылись во мраке пещеры.

Артур без сил рухнул на колени, придерживая обожженную руку, от которой все еще исходил дым. Пожалуй, это было последнее усилие, которое он смог сделать. Сознание стремительно уходило от него. Ирионус склонился над сыном, шепча что-то про себя. Через несколько минут Артур почувствовал себя намного лучше и даже смог встать.

– Целительство – все, на что я способен в этой пещере. Но ты гораздо сильнее меня, – задумчиво пробормотал Ирионус, а затем, глядя прямо в глаза Артуру, сурово добавил: – Ты ослушался меня, хотя дети должны уважать своих родителей и их просьбы. Сейчас ты растратил все силы, и если мы снова их встретим… То погибнем вместе. Помимо этого, тебе нужно время на восстановление. Как ты сможешь переместиться обратно, если вся твоя сила ушла вместе с огнем? Ты поступил, как неразумный ребенок, и мне действительно очень жаль, что мои слова так мало для тебя значат.