Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

озере. Тогда это было вовсе не испытанием, чтобы раскрыть его силы, – это было покушением на его жизнь. Возле спального домика… Возможно, Ирионус и к этому приложил руку. А странная история с Антуаном Ричи? Мальчика лишили памяти, чтобы бедняга не рассказал… Кстати, а что он мог рассказать? Узнать это сейчас представлялось, увы, невозможным.

Зачем только профессор Каучук придумал всю эту трагическую историю про свою жизнь? Ответ на сей вопрос пришел почти сразу: Артур и вправду сильный естествознатель. И в тот день он создал такое мощное энергетическое поле, что чуть не причинил вред не только себе, но и Ирионусу. И тот, чтобы успокоить разбушевавшиеся силы, рассказал ему эту сказку. А потом отправил сюда, в зловонную пещеру, чтобы раз и навсегда убрать со своего пути.

Артур застонал от разочарования. Пошатываясь, он заставил себя подняться, аккуратно придерживаясь за свод пещеры. Сперва ему вообще не хотелось никуда идти. Но сидеть просто так было еще бессмысленнее, а клипсянин всегда предпочитал действовать.

Стена, которую он нащупал, была скользкой и холодной. Придерживаясь за нее, мальчик начал пробираться по каменному коридору, чувствуя себя первопроходцем в здешних краях. Только первопроходцы обычно знают, куда и зачем идут, сердца их наполнены жаждой открытий и надеждой однажды вернуться домой. Артур же сейчас не испытывал ровным счетом ничего.

Что же это за место? Где оно расположено? Это одна из пещер Сватошских скал, которые возвышаются над Желтым морем, или подземелье далеких Вилковых гор, которые не раз упоминал Тин в своих увлеченных рассказах о путешествиях? А может, Артуру повезло, и подземелье находится под Тауранкой, горой озера Труль? Нет, это вряд ли. Враг, желая от него избавиться, не стал бы так облегчать ему задачу. Скорее всего, эта пещера расположена за тысячи единомиль от Беру, Клипса и Троссард-Холла вместе взятых.

Эти неутешительные мысли никоим образом не повлияли на настроение Артура. Впервые в жизни ему было все равно. Узник поневоле, он шел, от нечего делать считая свои шаги, и в голове его не было ни одной мысли, которая могла бы его как-то успокоить или же, наоборот, расстроить.

Своды пещеры в целом были достаточно высоки, но иной раз, чтобы беспрепятственно пройти вперед, приходилось пригибаться к самой земле, что отнюдь не ускоряло продвижение. Жидкая глина скользила под подошвами, и нередко казалось, словно земля уходит из-под ног. Однако ни при каких обстоятельствах нельзя было останавливаться – по крайней мере до тех пор, пока Артур не выяснит, куда он попал. Перспектива мучительной смерти от голода либо же от холода отнюдь не радовала, но еще больше клипсянина страшило одиночество. Мальчику и раньше приходилось быть одному, но все же в сердце своем он никогда не был одиноким. Никогда до этого дня. Мог ли Артур переместиться обратно в Троссард-Холл, используя свои удивительные умения? Юноша пытался это сделать, однако у него ничего не вышло. Что-то ему подсказывало, что это место так просто не отпустит своего пленника.

Артур еще долго шел вперед, теряя счет времени, покуда его вид не стал совсем жалким – одежда вымокла, ноги до колен были в глине, вдобавок его знобило от холода. Наконец дорога сжалилась над путником, стала более широкой и с лицемерной заботливостью привела юношу в помещение, которое казалось просто громадным по сравнению с тем, куда изначально попал Артур.

Здесь было значительно светлее, что позволяло в подробностях разглядеть каждую деталь. Странное зеленоватое сияние, исходившее от камней, казалось заплутавшему юноше другом. Только благодаря нему он мог продвигаться вперед, не опасаясь каждую минуту ушибиться о камень.

В самом центре пещеры располагалось небольшое озеро, гладкое и неподвижное. В изумрудном мерцании казалось, что его воды такие же по цвету – мутно-зеленые, грязные. Артур подошел к берегу и посмотрел вниз на свое отражение, но тут же отшатнулся, не узнавая самого себя. Из водного омута на него смотрела совсем уж одиозная[12] личность! И дело было даже не в испачканном грязью лбе и щеках, не в кровавой шишке и не в бледности скул; на него нагло уставилось незнакомое лицо! Вернее, незнакомым его делали глаза – желтые, злые, недоверчивые. Мальчик в испуге снова взглянул в неприветливые воды, боясь увидеть себя таким, каким его сделала эта пещера.

Отражение вновь возникло, ехидно улыбаясь, будто на самом деле забавляясь этой ситуацией. Оно словно бы говорило: «Нет, мой милый, пещера тут ни при чем. Лишняя грязь на лице – вот ее заслуга. А все остальное – твоих рук дело!» И опять эти странные желтые глаза. «С другой стороны, свет, исходящий от камней, искажает настоящие цвета, делая их зелеными и желтыми», – тут же успокоил себя Артур, продолжая озабоченно рассматривать свое изображение. Теперь оно казалось ему роднее, все-таки это ведь его облик и ничей больше.

Вдруг Артуру вспомнилась Левруда. Последнее время он думал о ней все реже. Однажды, когда Артур был совсем маленький, его опекунша пришла домой с огромным синяком на лице. Ее тогда тоже было не узнать, и Артур ужасно разволновался. Мальчик начал допрашивать свою кормилицу, но Левруда никогда ничего не рассказывала, так как предпочитала разговорам молчание. Артур, помнится, настоял даже, чтобы вызвать доктора. Старая женщина не стала противиться, и спустя долгие часы ожидания врач наконец-то пришел – франтовато одетый, молодой, с опрятным благообразным лицом и очень чистыми руками, что, впрочем, вполне естественно для докторов. Мужчина очень долго заходил в дом, как будто его до смерти напугал грязный коврик у двери и потертая засаленная ручка. Потом он продолжительное время размышлял, стоит ли снимать обувь, и в конечном итоге решил, что безопаснее будет все же остаться в туфлях. Врач внимательно осмотрел пострадавшую и прописал необходимую мазь. Затем он еще раз взглянул на страшный синяк и с укоризной покачал своей благообразной головой.

– Это ужасно! – проговорил он с чрезвычайной экспрессией. – Ужасно! Вы знаете, я уже давно перестал верить в добро! Особенно встречая таких пациентов. В мире, где столько насилия, боли и несправедливости, добру просто нет места. Вот вы – пожилая интеллигентная женщина; кто же посмел вас ударить?

Левруда не ответила, только нахмурилась.

– Впрочем, это и не важно, – продолжил разглагольствовать врач. – Важно то, что я теперь каждый день убеждаюсь в правоте своего неверия. Понимаете?

Левруда слегка улыбнулась и ответила:

– Я вас очень понимаю и, более того, разделяю вашу точку зрения. Я, например, не верю в докторов. Понимаете? В мире, где столько болезней, немощей и больных людей, им просто