Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

пульсировало в мозгу. «Может, дело в ней? Город кишит эа-формой. Может, сарматы в Елгаве уже заражены и поэтому не идут на контакт…» Он, поёжившись, направил на себя самый мощный поток излучения – «налипшие» на скафандр эа-клетки точно должно было выжечь. «Если они мутируют, да ещё знают об этом, - на кой им сдалась шахта со сланцем? Странное тут что-то…»

08.04.201 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта

«Четыреста милликьюгенов… Ладно, сойдёт,» - Гедимин втянул «щупы» дозиметра. На горизонте уже темнели восточные пики Южных гор (на кимейской карте этот хребет назывался Туманным). С запада тянуло влагой, и в небе разматывались «хвосты» длинных облаков. «Гроза будет, наверное,» - мельком подумал сармат, устраиваясь на вросшем в землю обломке рилкара. Все заготовки он доделал ещё вчера, осталось собрать, - «сердечники» из размолотого сингита, алюмофриловые трубки с прорезями, тонкие листки ипрона, растёртого по рилкаровым пластинам, - едва заметная «позолота», слой в двадцать атомов, и то Гедимин досадливо щурился, когда соскабливал ипрон с обшивки скафандра. «Ничего, закончу опыт – приварю обратно. Сейчас ипроном лучше не разбрасываться…»

Он вставил листок в прорезь трубки, прикрепил камешек-подвес на упругом скирлиновом жгуте, почти забытым движением подкрутил, - самодельный маятник закачался, пластинка задвигалась, «отбивая» нужный ритм. «Маятниковые отсекатели… Давно я их не делал,» - Гедимин едва заметно сощурился. Механизм был настолько примитивным, что сармату было неловко. Он напомнил себе, что давно не на «Гекате», и никто ничего не узнает, если он сам не расскажет, - да и узнав, не будут расспрашивать о подробностях. «Лишь бы работало… А всё-таки хорошо, когда не надо думать о биозащите!» - с кривой ухмылкой он вставил слабо светящийся в тени сердечник в прорезную трубку. «Фонила» ирренциевая руда, как ей и полагалось – но защищать от излучения было некого. Местная флора и фауна уже приспособились, сармат был в скафандре, а вокруг – ни единого разумного существа…

«Теперь – координаты,» - Гедимин снова сощурился. Простая часть подготовки была позади – сармат управился бы с ней быстрее, если бы не медлил перейти к сложной. «Координаты…» - он посмотрел на карту «Изменённых Земель». Под ней давно появилось эльфийское обозначение – «Орин». Краем уха Гедимин слышал, что планету называют теперь так по всем сарматским станциям. «А что, название не хуже других, - это по-любому уже не Земля…» - он со вздохом переключился на старую карту с очертаниями давно сгинувших материков и океанов. Расчёты для всех лучевых координат – что для порталов, что для телепортов – делались по ней. Программа, написанная Константином Цкау, ещё работала – а другой у Гедимина не было.

«Что хуже всего…» - сармат угрюмо щурился на штат Аргентина – именно там, по мнению древней программы, он сейчас находился. «Что хуже всего – новые координаты без Константина рассчитать некому. Мы на двоих с Айзеком не потянем, даже если он впишется. А он сейчас… вряд ли он полезет в эксперименты. Это надо заново всё проверять, - тысячи опытов, шаг за шагом, обсчёт за обсчётом. А Исгельт после первой пары неудач взвоет и пошлёт меня степью…»

Гедимин записал лучевые координаты начальной точки и отмерил десять метров на север. Взглянув на карту, он мысленно выругался – программа уверенно «перенесла» его на восток Северного Союза. Сармат вернулся обратно «в Аргентину» (карта подвердила его возвращение) и, отгоняя очень неприятные мысли, принялся настраивать отсекатель. «Ладно. Пусть телепортируется в Северный Союз. Интересно, «константа Эк-Чуах», от которой мы считали до Применения, - она всё ещё константа?»

Первый телепорт лежал на ладони. Гедимин повернулся к «куску Севера» в десяти метрах от него, свесил маятник меж растопыренных пальцев. Камешек закачался – и не прошло и секунды, как в притоптанную «северянскую» траву что-то шмякнулось. Гедимин дёрнул углом рта. «Всё-таки сработа… Мать моя колба!»

Ипроновые пластинки вместе с качающими их маятниками отстыковались ещё на старте. В примятой траве лежала трубка, закрученная в гребнистую спираль. Внутри неё такой же спиралью «устроился» ирренциевый сердечник.

- Это оно как? – спросил в пустоту Гедимин, разглядывая полый «болт». Трубка, ещё недавно прямая и гладкая, была холодной, без трещин и сколов, - алюмофрил в долю секунды размягчился, свернулся улиткой и застыл вместе с куском ирренция внутри. Гедимина передёрнуло.

«Второй прогон…» - чтобы вынуть сердечник, спираль пришлось резать. Придав ему нужную форму (тут без нагрева не обошлось – гибким и пластичным сингит не стал), сармат достал вторую трубку. Снова закачались маятники, задавая устройству те же координаты. Трубка исчезла, но в траву ничего не упало.

Гедимин искал телепорт полчаса, сканируя метр за метром. Пара кусков тринитита и рилкаровая плита, на которой он только что сидел, - других результатов поиск не дал. «Надеюсь, никого не зашибло. Ни на этой планете, ни на других,» - сармат, угрюмо щурясь, достал второй ирренциевый сердечник и третью трубку. «Странный результат – одно дело. А вот непредсказуемый результат…»

И качание маятников, и мысли Гедимина прервал взрыв, ошмётки расплава на лицевом щитке и резкая боль в руке. Трубка никуда не переместилась – её разнесло в клочья «на старте».

Отбитые пальцы ныли и чесались ещё и через час, когда сармат, щурясь от боли и досады, восстановил чёрный слой на перчатке и почистил шлем. Сингит и полые трубки у Гедимина ещё были, только желание продолжать опыты пропало начисто. Он сидел на обломке рилкара, приложив руку к прохладной плите, и обдумывал результаты. «Чего ждать, когда исходные данные неверны? Кому-то придётся составлять новую карту пульсаций. И искать новую константу. Если кому-то здесь ещё нужен телепорт…»

23.01.203 от Применения. Западная пустошь, Зелёные овраги – ИЭС «Рута»

«А на востоке «фонит» всё сильнее…»

Сюда, к ручьям и озёрам «речного края», «фонящую» пыль заносило нечасто – но стрелка под экраном дозиметра упорно указывала на безжизненную «стеклянную» пустыню между оврагами и Срединным разломом. Гедимин с трудом отвлёкся от мыслей о колонии Куэннов посреди радиоактивного «пятна» и огляделся по сторонам. Ночью принесло тучу с гор, но воды тут и так хватало – каждый обрыв журчал. Прошлогодняя трава полегла, новая поднялась сармату до колена и пестрела незнакомыми цветами – белыми, жёлтыми, красноватыми, даже синими… Сканер опознавать их отказывался, выдавая предположения и множество знаков вопроса – геном земных растений (может быть, Гедимин даже видел их) выворотило под устойчивость к постоянному облучению и «переваривание» ирренция. «Злаки таких