Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

* * *

Кабинет был воплощением власти — огромный, отделанный тёмным морёным дубом, с высокими, от пола до потолка, окнами, из которых открывался величественный вид на свинцовые воды Невы и гранитные бастионы Петропавловской крепости. В нём пахло озоном от бесшумно работающего пылевого фильтра, дорогим табаком и кожей, а

за массивным письменным столом, который был весь завален картами и папками с грифом «Совершенно секретно», сидел молодой человек. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, но в его ясных серых глазах была холодная мудрость и тяжесть ответственности, не свойственная его возрасту. Его прямая осанка и идеально сидящий на нём гвардейский мундир без единой награды, а также и то, как он властно, но без суеты перебирал документы, выдавали в нём человека, который рождён повелевать. Это был Цесаревич Алексей Николаевич — наследник престола Российской Империи.

Расположившись в глубоких кожаных креслах, напротив Цесаревича сидели трое: седой, как лунь, генерал с орденской планкой во всю грудь и лицом, похожим на старую карту, испещрённую реками-шрамами; лощёный статский советник с тонкими аристократическими чертами лица и умными, усталыми глазами; третьим был подтянутый полковник Корпуса Жандармов, чьё лицо было абсолютно непроницаемой маской. Эти люди были вдвое, а то и втрое старше хозяина кабинета, однако всё равно сидели перед ним с почтительным вниманием учеников.

— … данные нашей агентуры в Токио подтверждают, Ваше Высочество, — говорил генерал, указывая на карту Японского архипелага. — Концентрация японского флота в Цусимском проливе беспрецедентна. Они стягивают туда всё, что может летать и стрелять. Британские «советники» работают круглосуточно, они модернизируют их верфи. Они готовятся, и удар будет нанесён по нашему самому уязвимому месту. По Владивостоку.

— Японцы предсказуемы в своей агрессии, генерал Орлов, — спокойно ответил Алексей, не отрывая взгляда от бумаг. — Меня больше беспокоит внутренняя угроза. Что по промышленникам?

— Шувалов мёртв, но дело его живёт, — вступил в разговор статский советник. — Консорциум оружейников продолжает саботировать размещение новых госзаказов на предприятиях, которые не входят в их круг. Они боятся конкуренции, особенно со стороны… новых игроков, и не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свои монополии. Подкупы, диверсии… Бриты активно подогревают их недовольство.

Наследник кивнул, его пальцы пробежались по стопке личных дел.

— Новые игроки… — задумчиво протянул он. Он отодвинул в сторону толстые папки с послужными списками офицеров и взял одну, тонкую, лежавшую особняком. — Что скажете по этому кандидату, господа?

На обложке было выведено одно слово: «Строганов».

Полковник-жандарм кашлянул.

— По предварительным оценкам можно сказать, что его потенциал зашкаливает, а уровень контроля над Пылью не поддаётся стандартной классификации. Да, есть скачки в обе стороны, нестабильность дара присутствует. Интеллект, судя по операции с бандой Хвата, на уровне хорошего тактика. Лояльность… условно подтверждена.

— Условно? — бровь Цесаревича едва заметно изогнулась.

— Он действовал в своих интересах, Ваше Высочество. Спасал отца. То, что его интересы совпали с интересами Империи, можно считать удачным стечением обстоятельств.

— Я бы назвал это стечение не удачным, а опасным для нас, — голос генерала Орлова был резок, как скрип несмазанной стали. — Ваше Высочество, при всём уважении, но этот Строганов… это же бомба с часовым механизмом. Простолюдин, что вдруг получил такую силу, которой не должен обладать. Этот парень необученный и недисциплинированный, к тому же с не очень понятной мотивацией. Да от такого у нас проблем будет больше, чем пользы. Думаю, что он и ему подобные должны находиться под строгим контролем в закрытых лабораториях, а не разгуливать на свободе. Там от них больше пользы, пусть учёные изучают этот феномен.

Алексей поднял на него холодный, изучающий взгляд.

— Оружие не бывает удобным, генерал. Оно бывает эффективным. А этот человек, как вы изволили выразиться, «бомба», только что в одиночку сделал работу, с которой не справился целый отряд наших прославленных жандармов.

Генерал побагровел, но промолчал.

— Лаборатория — это расточительство, — продолжил Цесаревич, легонько постукивая пальцем по папке. — Такой инструмент нужно использовать по назначению и там, где он принесёт максимальную пользу. Даже массовые разрушения бывают полезными. Это хорошо бодрит врагов Отечества, как внешних, так и внутренних.

Он откинулся в кресле, а его взгляд снова устремился на далёкие шпили Адмиралтейства.

— Отправьте его во Владивосток, — его голос прозвучал тихо, но абсолютно непререкаемо. — Зачислить в состав Дальневосточного Корпуса в звании поручика. Вы же хотели опробовать новые варианты противодействия противнику?

— Да, Ваше Высочество — ответил полковник Жандармерии.

— Отлично! Пусть пройдёт первичное обучение под началом полковника Арсеньева. Заодно и получит боевое крещение. Японцы не заставят себя долго ждать. Посмотрим, как он справится с настоящей войной. Все разведки мира сейчас пасутся на Дальнем Востоке, хватит на всех и даже ещё останется.

Он снова взял в руки следующую папку, давая понять, что тема закрыта. Три влиятельных человека в силовых структурах Империи молча переглянулись и согласно кивнули. Пешка по имени Кирилл Строганов была передвинута на самый опасный участок доски.

* * *

Я летел первым классом.

После двух недель в госпитале меня, едва я смог твёрдо стоять на ногах, выписали, вручили новенькие погоны поручика, подъёмные, которых хватило бы на покупку небольшого дирижабля, и билет на флагманский пассажирский лайнер «Императрица Виктория», следовавший рейсом Санкт-Петербург — Владивосток.

Моя каюта была безумно роскошной — всюду был бархат, позолота и полированное красное дерево, а стюард бесшумно приносил шампанское и устриц. Я смотрел, как за огромным иллюминатором, который мне напомнил глаз циклопа, проплывают бесконечные облака. Это и была та самая позолоченная клетка, о которой говорил отец. У меня было всё… кроме выбора.

Травмы еще давали о себе знать — моё тело, хоть и залатанное нанитами, всё ещё помнило чудовищную перегрузку, которую ему пришлось вытерпеть, поэтому плечо немного ныло, а по спине при резких движениях пробегала острая боль. Большую часть полёта я спал, проваливаясь в липкий сон без сновидений. Мой организм отчаянно пытался восстановиться, и Консоль переводила все доступные ресурсы в режим регенерации.

Вот и сейчас, едва дождавшись ужина, я задёрнул плотные шторы и упал на широкую и мягкую кровать, проваливаясь в спасительную темноту.

Мир исчез, но вместо привычной пустоты перед моим внутренним взором вспыхнуло окно. Оно было не похоже на строгий, аскетичный