Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Присаживайтесь, Алексей Николаевич, — голос Кирсанова прозвучал глухо. Толстые стены, плотные жалюзи и отсутствие лишней мебели полностью поглощали звуковые волны, делая слова тяжелыми, лишенными привычного комнатного эха.

Морозов выдвинул свободный стул. Металлические ножки неприятно скрипнули по жесткому казенному линолеуму. Он сел, положив свою секретную папку перед собой, прямо на зеленое сукно. Не стал открывать завязки.

— Начнем с прямого назначения изделия, — Кирсанов раскрыл свою папку, аккуратно перелистнув страницу с перечнем приложений. — Требуется создать расчетно-оптимизационное рабочее место. Назначение сугубо прикладное: рассчитывать раскрой дефицитных материалов, прокладывать маршруты по цехам, проверять планы поставок и комплектовать особые партии. Заказчику не нужна вычислительная игрушка, ему нужен проверяемый производственный инструмент с жестким контролем. Важно четко фиксировать: кто именно сидел за пультом, какая версия алгоритма считала норму, на каком этапе расчёты разошлись с реальностью конвейера и чья подпись стоит под финальным документом.

Иван Михайлович сделал короткую пометку в своем блокноте, не поднимая глаз.

Ширяев шумно выдохнул. Деревянный стул натужно скрипнул. Отложив документ, он уперся широкими ладонями в край столешницы.

— Меня здесь интересует акт приемки и конкретная фамилия виноватого, — пробасил Ширяев. Густой бас заполнил глухую комнату, выдавая многолетнюю привычку перекрывать цеховой шум. — Вы мне тут можете рисовать передовые архитектуры и совместимость. Но у нас на Урале условия производства другие. В моем цеху кузнечный пресс через стенку бьет так, что побелка с потолка сыплется. Рядом сварочные посты гонят в силовую сеть такую высокочастотную помеху, от которой обычные приборы с ума сходят. А оператор стоит в промасленной спецовке.

Ширяев тяжело посмотрел на сидящих за столом, задержав взгляд на Морозове.

— Оператор вбивает цифры длины реза на вашей клавиатуре. Машина прокручивает алгоритм. Распечатывает сопроводительную ведомость на АЦПУ, а параллельно бьет управляющую перфоленту для станка с ЧПУ. Готовая лента уходит в цех, заряжается в оптический считыватель. Резак кромсает дорогую легированную сталь. Жесткие лимиты Госснаба. Если в логике сбой, получаем тридцать процентов брака. Тонны металла в утиль, план сорван. Я прихожу с актом списания. Кто ответит за испорченную партию?

Представитель заказчика постучал толстым пальцем по зеленому сукну.

— Цеховой скажет: я нажал правильные кнопки, это ваша коробка моргнула и добавила лишний разряд от вибрации. Разработчики ответят: аппаратура исправна, рабочий ошибся при вводе в конце тяжелой смены. Мне этот футбол не нужен. Требуется железобетонная гарантия, что ложная команда физически не проскочит на перфоратор. Бумажную распечатку мастер еще может глазами проверить, а перфолента идет прямиком в железо.

Горелов перестал крутить колпачок ручки. Пододвинул к себе кусок желтого текстолита с припаянными кнопками.

— Товарищ Ширяев обозначает абсолютно реальную аппаратную проблему, — произнес Горелов. Он придвинул тяжелый лабораторный блок питания и щелкнул тумблером. Внутри металлического кожуха низко загудел понижающий трансформатор. — Мы договорились о единой архитектуре, Алексей Николаевич. Общие порты ввода-вывода, штатное ПЗУ, базовая система команд. Но стандартная программная обработка прерываний в цеху не выживет. Смотрите.

Инженер взял со стола заранее подготовленную контактную гребенку — кусок жесткой медной проволоки с зачищенными выводами. Прижал один конец к шине питания на текстолитовом макете, а зубчатой стороной с микроскопическими паузами с силой провел по оголенной клемме ввода.

На длинной контрольной планке вспыхнула гирлянда ламп. Желтые, красные и зеленые огни заморгали в рваном ритме, фиксируя дикую, непредсказуемую серию ложных сигналов. Подключенный рядом осциллограф показал хаотичный забор из паразитных всплесков.

— Это имитация искрящего пускателя на соседнем станке и дрожащей руки оператора в плотной брезентовой рукавице, — пояснил Горелов под слабое искрение меди. — Цена вашей универсальности. Базовая МикроДОС честно попытается интерпретировать весь этот электрический хаос как нажатия клавиш. Одно случайное срабатывание, непредвиденный выход в командную строку — и универсальная подпрограмма воспримет системный мусор как новую вводную. Перфоратор послушно пробьет ложную комбинацию отверстий на ленте. Станок отработает команду. Резец въедет в шпиндель.

Лампы продолжали хаотично вспыхивать под рукой Горелова. Ширяев мрачно кивнул, глядя на пульсирующий свет.

— Чтобы исключить самодеятельность, мне нужна отдельная программно-аппаратная оболочка, — Горелов отложил гребенку в сторону. — Специализированная машина и свой загрузчик. Жесткие бланки ввода прямо на экране, разрешенные поля и глухие служебные режимы. Никаких ваших общих прерываний и циклов ожидания. Только целевой аппаратный фильтр и закрытый формат.

Морозов смотрел на медленно остывающие нити накаливания.

— Логика заказчика понятна, Андрей Витальевич, — ответил Морозов. В низкое гудение трансформатора вклинился шум приточной вентиляции. — Операторский контур цеха действительно требует жестких рамок. Специализированная оболочка нужна.

Ширяев с шумом выдохнул и тяжело оперся на стол, собираясь возразить против усложнения программы, но Морозов поднял ладонь, останавливая его.

— Но эта закрытая оболочка не должна превращать «82В» в несовместимую машину. Мы ставим вашу защиту, фиксируем формат бланков и аппаратно глушим лишние клавиши. Однако ваша надстройка должна работать исключительно поверх общего профиля, а не вместо него. Базовый опрос клавиатуры, стартовый тест памяти и вывод на экран остаются штатными.

Морозов коснулся пальцами края текстолитовой платы, очерчивая невидимую границу модулей.

— Векторы прерываний и системные вызовы не меняются. Мы закладываем на системной шине специальный управляющий сигнал блокировки. Вы получаете свое ПЗУ-82В на съемной кросс-плате. Вставили её в разъем — аппаратный дешифратор физически гасит выборку базового гражданского кристалла с МикроДОС и жестко подставляет процессору свои адреса. Машина стартует в вашей абсолютно глухой среде, даже не подозревая о существовании гражданской ОС.

Алексей перевел взгляд на Ширяева.

— Но ядро остается нашим. Вытащили вашу плату — машина снова стала стандартной. Если на станке произойдет глухой сбой, придет заводской электронщик. Он просто вынет вашу секретную плату из слота, подключит сервисный дисковод или загрузит общую диагностику со стендовой перфоленты. Машина штатно прогонит свои тесты и покажет, жива ли физически память, процессор и порты. Нам не нужно плодить зоопарк из десятка несовместимых материнских плат под каждый завод, мы делаем режимную надстройку поверх серийного железа.

Горелов прищурился, оценивая предложенный маршрут сигнала. Технически плата усложнялась, требовала дополнительных корпусов жесткой логики для перехвата шины, но изящно сохраняла абсолютную совместимость базового устройства.

— А кто за этот бутерброд из дополнительных плат распишется? — насупился Ширяев. Его совершенно не интересовали адреса портов и изящество дешифраторов, его интересовала юридическая ответственность. — И за чей счет банкет? Эти ваши платы аппаратного ключа стоят денег. У меня смета не резиновая.

Виктор Петрович Седых,