Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Расчетная стоимость модуля ПЗУ-82В будет проведена по отдельной статье как средства производственной автоматизации, — ровным, бухгалтерским тоном пояснил Седых. — Завод оплачивает только специализированную надстройку и защищенный корпус, а саму базовую микро-ЭВМ мы проводим по унифицированному тарифу. Это сэкономит вам, товарищ Ширяев, минимум треть ведомственных фондов по сравнению с разработкой уникальной стойки ЧПУ с нуля.

Ширяев тяжело засопел, но цифры экономии явно смягчили его настрой.

— Допустим. Но где гарантия, что ваш аппаратный фильтр сам по себе не исказит расчет? Кто ответит за сбой?

Алексей посмотрел на пустующий край стола, затем перевел взгляд на Кирсанова.

Морозов притянул поближе толстый прошитый журнал с красной полосой. Жесткий картон обложки привычно шурхнул по зеленому сукну. Алексей открыл нужный раздел, пролистнув несколько уже заполненных листов, и нашел чистую строку.

— Для этого у нас есть Журнал отклонений, — сказал он. — Любое аппаратно-программное отличие от общего профиля вносится сюда до внедрения. Указываем суть, причину и способ отката назад. Контрольный набор докажет, что ваша закрытая оболочка решает проблему цеха, но не ломает базовую систему команд.

Иван Михайлович перестал писать в блокнот.

— Нашему КБ необходимо точно знать каждый узел, где расчетная машина расходится с базовой сборкой, — произнес он, поддерживая Морозова со стороны администрации. — Если пустить в цех индивидуальные поделки под каждую задачу, мы тут захлебнемся в их сопровождении. Журнал локализует такие места. Отклонение зафиксировано, проверено и привязано к конкретному блоку.

Кирсанов согласно кивнул.

Кирсанов сделал отметку в своем бланке.

— Согласовано. Аппаратные доработки фиксируются под роспись и проверяются контрольным набором.

Горелов подвинул к себе лист с наброском макета, чиркнул ручкой прямую линию на полях.

— Я принимаю процедуру. Сигнал от моей защелки пойдет через базовый порт. Но предупреждаю: если штатный алгоритм не выдержит ритма прерываний или не заметит обрыв линии при вибрации, я остановлю прогон. Потребую изменить цепь опроса, добавить аппаратный контрольный вход или полностью обойти вашу адресацию. И сделаю это строго по вашим правилам, Алексей Николаевич. Через следующую запись в журнале.

— Договорились, Андрей Витальевич. Готовьте макет к тестам.

— Каждое изменение интерфейса или формата обязано иметь режимную ссылку на страницу в этой книге, — веско добавил Кирсанов. — Самовольная смена системных вызовов без записи запрещена. Вечером бумаги сдаются в спецчасть или запираются в ваш сейф.

Ширяев тяжело засопел, разглядывая прошитый суровой ниткой корешок.

— Здесь будет стоять фамилия человека, который потребовал изменить штатный порядок под цех?

— Фамилия инициатора и подпись проверяющего, — подтвердил Морозов. — Плюс четкий контрольный набор тестов.

— Годится, — отрезал Ширяев. — Если машина выдаст брак на конвейер, я открою эту страницу и найду с кого спросить за ущерб. Запись делаем строго до вмешательства в код или схему.

Кирсанов невозмутимо закрыл толстую папку, подводя черту под многочасовым обсуждением.

— На этом организационная часть закончена. Товарищи, прошу сдать рабочие материалы.

Начался строгий, отработанный ритуал. Горелов выключил лабораторный блок питания, трансформатор гулко щелкнул и затих. Инженер аккуратно отсоединил провода, свернул их кольцом и уложил макет в специальный короб. Липатов передал Ивану Михайловичу свои выписки, которые тут же исчезли в недрах номерной папки с красной полосой.

Седых собрал бланки и подошел к сейфу. Кирсанов лично проконтролировал, как документы легли на стальную полку. Каждое отклонение от базового чертежа, каждый новый системный вызов отныне становились номерным документом, получающим свой децимальный номер в архивах спецчасти. Тяжелая дверца захлопнулась с лязгом, отдавшимся в полу пустой комнаты. Представитель первого отдела взял металлическую печать, подышал на нее и с силой вдавил в податливый комок пластилина поверх опущенной плашки.

— Свободны, товарищи.

Они выходили по одному. Морозов шагнул за порог, и толстая дерматиновая дверь тут же отсекла мертвую тишину спецкомнаты.

На Алексея мгновенно обрушилась привычная какофония института. Где-то на лестничной клетке громко спорили технологи, пронзительно трезвонил дисковый телефон, из открытой двери соседней лаборатории тянуло сладковатым дымом канифоли и доносился резкий, рваный визг перфоленты, прогоняемой через скоростной считыватель. После стерильного, пропитанного мастикой воздуха закрытого кабинета здесь было шумно, суетливо и по-настоящему живо.

Иван Михайлович поравнялся с Морозовым, когда они свернули в сторону лестницы. Старый инженер шел чуть ссутулившись, заложив руки за спину.

— Ты выстроил забор, Лёша, — негромко произнес Михалыч, глядя себе под ноги. — Хороший, крепкий забор. Журнал отклонений, съемное ПЗУ. Архитектуру ты сегодня отстоял. Ширяев с Кирсановым успокоились, потому что увидели понятные им бумажные рамки.

— Это не просто бумажные рамки, Иван Михайлович. Это единственный способ не дать растащить «Сферу» на удельные княжества.

— Знаю, — вздохнул Михалыч. — Только ты не обольщайся. Это по бумагам всё красиво. А на практике нам теперь под эти съемные платы ПЗУ-82В придется выделять отдельную линию сборки, перекраивать лимиты на разъемы и логику. И Горелов — мужик хваткий. Он твой забор теперь будет на прочность проверять каждый день. Любой сбой, любая наводка в цеху — и он будет требовать внести в журнал новую аппаратную защиту. Будет откусывать от базовой архитектуры по кусочку, совершенно легально, под подпись. Успеешь уследить?

— Успею, — жестко ответил Морозов. — Горелов проверяет на прочность не из вредности, а потому что железо в цеху должно выживать. Его дотошность нам только на пользу. Если базовая шина «Сферы-82» выдержит его издевательства с гребенкой и искрением, значит, гражданские машины в школах будут работать годами.

Они подошли к дверям своей лаборатории. За матовым стеклом угадывались силуэты: Олег Тимофеев опять что-то горячо доказывал Наташе у кульмана, размахивая линейкой.

Морозов взялся за холодную латунную ручку и толкнул дверь. Рабочий шум КБ окатил его с головой.

Громов, сидевший над сплошной простыней распечаток шестнадцатеричных кодов, мгновенно поднял голову. Под глазами программиста залегли глубокие тени, но взгляд оставался цепким.

— Ну как? — спросил Евгений, откладывая карандаш. В его голосе сквозило напряжение человека, ожидающего, что его код прямо сейчас заставят переписывать с нуля. — Расстреляли нашу архитектуру? Заставили делать им отдельную операционную систему под военную приемку?

— Нет, Женя, — Морозов прошел к своему столу и бросил на него пустую гражданскую папку. — Систему мы пишем одну. Просто мы выдали им отдельную песочницу со своими игрушками. Они получают приоритетный разъем расширения и пишут туда свой глухой код. А системные вызовы и порты остаются нашими.

Громов на секунду замер, переваривая услышанное, а затем