Вечное море - Го Цзинмин

Бесчисленные острые лезвия, шумно перемещаясь, издавали громкий, звонкий шум, глотка Инь Чэня наполнилась вязкой кровью, отчего его болезненные стоны звучали невнятно и обрывисто. Его тело, заключенное под бесчисленными обрушивающимися лезвиями, постепенно разваливалось на части, каждая его вена, каждый мускул и сосуд оказывались изрезаны, разорваны яростно вращавшимися клинками. Его кровь, стекая из тела вниз, постепенно окрашивала весь луг.

Платиновый огонек продолжал неумолимо пронзать огромное тело Гланша, оставляя одну за другой истекавшие без остановки кровью, глубокие раны. Поднятые передние копыта тяжело опустились на землю, и одно из них угодило прямо Инь Чэню в грудь.

Раздался треск ломающихся костей.

Апостол земли в бессилии опустился на передние колени и, согнувшись над Инь Чэнем, растянул свои крылья, стремясь защитить его, отгородить от безжалостных атак платины.

Сознание постепенно покидало Апостола небес, он смотрел в огромные пепельные глаза и видел печальные реки обжигающих слез, потоками стекающие на его собственное лицо.

Из переполненного горячей кровью горла вырвалось одно последнее слово:

– Уходи…

Платиновый огонек неожиданно мелькнул в уголке глаза Инь Чэня, и тут он почувствовал прижавшийся острием к его виску холод, и в следующее мгновение резкая колющая боль медленно, жестоко вонзилась в его разум.

На этом моменте его воспоминания обрывались.

Распахнув огромную звериную пасть, Гланш вцепился в пронзивший висок юноши платиновый меч, он с силой сжал челюсти, но тут оружие завибрировало, мгновенно кроша острые зубы.

Не теряя времени, платиновый огонек ускользнул и нырнул в черные заросли кустарника, воздух разошелся прозрачной рябью, и спустя миг от платины не осталось и следа.

Монстр склонился, посмотрел на уже обмякшего Инь Чэня и, вскинув голову, издал оглушительный вопль, низкий рев был скорбью в его сердце, которую он не мог вложить в слова.

Услышь кто-то этот крик, он показался бы ему самым печальным, самым болезненным, самым душераздирающим звуком из тех, что он слышал в этом мире.

Оглушительный грохот, звучащий удар за ударом, словно тяжелый бой барабана, вслед за железными копытами растворился в глубине чащи. За острым плетеподобным хвостом бесшумно рушился лес.

Под холодным сиянием луны у берега осталось лежать бездыханное тело Инь Чэня, истекая кровью в изумрудное озеро.

Глава десятая

Божественный суд

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Несущийся вперед Гильгамеш остановился и поднял голову: в метели перед ним исчезли исполинские деревья, вместо них на снежной пустоши лежали разломленные крупные стволы, из земли торчали неровные голые пни.

– Еще чуть-чуть, и окажемся в радиусе атаки Милосердия. – Он обернулся к Ци Ла. – Готов выйти на поле боя?

– Готов, – кивнул тот. – Пойдем.

– А мне так не кажется. – Первый князь неожиданно блекло улыбнулся, его похожие на светлый янтарь глаза таинственно замерцали. – Думал, я не замечу, как быстро утекает твоя духовная сила?

Лицо Ци Ла едва заметно побледнело. Он не произнес ни слова.

– Еще ты незаметно создал врата в дереве, что остановился послушать. – Гильгамеш шагнул к нему, его длинное одеяние трепал ветер. – Мне невероятно любопытно, куда же эти врата ведут. Не хочешь рассказать?

– Я всегда создаю врата в дороге, в этом нет ничего необычного. Никто не может предугадать, чем обернется бой с Милосердием – в любой момент нам может понадобиться быстро отступить. Если у нас не получится справиться с ним, то по крайней мере безопасно покинем это место, не позволим сражению выйти из-под контроля. – Голос Ци Ла звучал спокойно и ровно, без какого-либо намека на смятение, его взгляд смотрел прямо на Гильгамеша, не пытаясь избежать его глаз.

– Вот только ты отправил в те врата свое духовное орудие, а это, боюсь, уже никуда не годится, не так ли? – Гильгамеш, храня на губах прежнюю изящную полуулыбку, смотрел в невозмутимое лицо Третьего князя. – Разве существует такой человек, который бросит свое оружие еще до начала боя?

Ци Ла не ответил. Он смотрел на Первого князя, дыхание его становилось тяжелее. Длинные тонкие ресницы князя, казалось, окутывала влажная дымка печали.

– Так где же твое духовное орудие?

Ци Ла все так же молчал.

– Я могу продолжать ждать и дальше, можешь ответить, когда захочешь, я никуда не тороплюсь. – Гильгамеш тихо приподнял пальцы и указал в сторону метели позади. – Вот только смогут ли продержаться они. Пусть ты и не силен в восприятии духовной силы, но мы уже совсем близко к полю битвы, и, думаю, ты тоже чувствуешь, что Милосердию осталось совсем недолго до полного пробуждения…

– Я отправил свое духовное орудие ненадолго в ближайшее будущее, – приведя в порядок дыхание, невозмутимо произнес Ци Ла.

– Зачем?

– Чтобы узнать исход этой битвы… – Его глаза слегка покраснели, словно разболевшись от ледяного ветра. – Если все… плохо… то нам стоит покинуть это место сейчас же. Я не хочу, чтобы ты вступал в сражение, в котором точно потерпишь поражение.

– Почему не рассказал раньше? Ты мог отправиться и взглянуть сам, я бы дождался тебя здесь. – Голос Гильгамеша немного смягчился, ему было тяжело смотреть на раскрасневшиеся глаза Ци Ла.

– Путешествия во времени расходуют намного больше духовной силы, чем перемещения в пространстве. Отправить одно только орудие дорого мне стоило, а если бы ушел сам я, то какое-то время не смог бы сражаться, а может, не смог бы сразу вернуться обратно… – Князь отвел глаза от мягкого пристального взгляда Гильгамеша, он не желал, чтобы тот заметил увлажнившиеся веки. – Я хочу быть здесь, хочу помочь… Пусть я не так силен, как ты, но в помощники сгожусь. Я хочу сражаться с тобой плечом к плечу.

Издалека к Ци Ла молнией прилетел платиновый огонек. Мужчина поднял руку, и тот серебряной рыбкой исчез в ладони.

– Твое орудие вернулось, – мягко улыбнулся Гильгамеш, он подошел ближе и похлопал Ци Ла по плечу. – Так спроси же его: останусь ли я жив в конце этой битвы?

– Останешься.

– А ты? Останешься ли жив ты? Если нет, то мы сейчас же повернем обратно.

– Я тоже останусь жив. – С края его глаза сорвалась крохотная слеза и сверкающим бриллиантом нырнула в рыхлый снег. Он улыбнулся, скрывая перехватившее от слез дыхание.

Гильгамеш поднял руку, сжал холодную ладонь Ци Ла, и в тело Третьего князя непрерывным потоком заструилась чистая духовная сила.

– Тогда пойдем же, будем сражаться плечом к плечу.

Ци Ла чувствовал втекающую в него без остановки, напоминающую чистое золото духовную силу, она обжигала так сильно, что, казалось, была способна расплавить.

– Ты уверен? – тихо спросил он, смотря на Гильгамеша.

– Уверен, ведь ты сказал, что в конце мы останемся