Вечное море - Го Цзинмин

Слегка улыбнувшись, Гильгамеш склонился в небольшом поклоне и поднял голову, его взгляд устремился в глубину леса, улыбка в уголках его рта была едва ли различима, напоминая готовый в любой момент раствориться тонкий лед на поверхности горной реки. Его зрачки сузились, и на теле проступили золотистые узоры, их мягкое сияние сверкнуло и тут же потухло. Из его тела мелкой волной с равномерной скоростью распространился поток едва различимой духовной силы. Энергия, тоже чистая, словно жидкое золото, исходила уже от другого сильнейшего в мире духовной магии империи.

Гильгамеш понимал, что столкновение почти одинаковых в своей мощи сил легко могло повлечь за собой катастрофу с непредсказуемыми последствиями. Он стоял на прежнем месте, уважительно, но с поистине императорским достоинством и уверенностью ожидая.

Поток направленной духовной силы являлся ответом Свободе – иными словами, доказательством собственной силы. Вежливо, однако нисколько не робея, он четко дал понять первому из четырех великих зверей цель своего прибытия: «Я не ищу боя, но и не страшусь его. Вот моя сила, и можешь решить сам: хочешь ли сражаться».

Какое-то время они оставались в состоянии этого практически недвижимого противостояния. Гильгамеш, окруженный мягким белым сиянием, напоминал статую – лишь развевающиеся на ветру золотистые волосы выдавали в нем живого человека.

Наконец-то по воздуху едва слышно, медленно разошелся напоминающий шум крыльев бабочки, слабый гудящий звук.

* * *

Гильгамеш поднял глаза – его золотистые ресницы мерцали в солнечном свете и напоминали мягкие перья, улыбка на его губах была ласковой и благородной. Он смотрел на медленно приближающегося к нему сильнейшего духовного зверя в истории Асланда – Свободу.

Он остановился на стволе огромной поваленной сосны в нескольких метрах от князя, прямые солнечные лучи играли на крохотном теле бликами, белоснежная шерсть, будто сплетенная из серебряных нитей, выделялась на фоне окружающих снегов своей совершенной чистотой в цвете.

На буром громоздком стволе дерева сидел миниатюрный ласковый кот и спокойными, смышлеными глазами цвета синего льда тихо наблюдал за Гильгамешем. Какое-то время он просто оценивал человека перед собой, после чего поднялся и, потянувшись, непринужденно и медленно направился к князю. Глаза зверя выглядели настолько ясными, что казалось, были вырезаны из красивейшего в этом мире сапфира. Его морда во многом походила на обычную кошачью, но при этом напоминала немного оленью и в то же время драконью… Свобода неотрывно смотрел на Гильгамеша: взгляд больших глаз цвета синего льда поблескивал и казался кротким и ласковым, словно принадлежал озорному ручному зверьку, который в этот самый момент, требуя ласки, направлялся к хозяину. Вот только Гильгамеш знал, что с каждым шагом зверь безостановочно вновь и вновь оценивал духовную силу «гостя». Только сила каждого из них походила на бездонный океан, и, даже неумолимо приближаясь, Свобода не мог нащупать ее точный предел, поэтому продолжал подходить ближе, ничего не предпринимая. Князь был уверен, что в то короткое мгновение, тот молниеносный миг, когда Свобода решит, что сила Гильгамеша уступает, он немедленно и смертельно атакует и оборвет его жизнь. Гильгамеш хранил прежнюю полуулыбку, взгляд его опущенной головы ласково следил за Свободой, который уже был совсем близко от его ног.

Когда он наконец-то остановился у ног Гильгамеша, весь воздух вокруг будто бы застыл. Они оба выглядели мягко, расслабленно, однако под внешним спокойствием вздымались ужасные волны. Любая малейшая перемена в этот момент могла привести к разрушительному взрыву духовной силы.

Наконец-то, спустя почти минуту подобного противостояния, Свобода мягко зажмурил глаза и, задрав пушистую, милую мордочку, наклонил голову и потерся о ногу Гильгамеша, после чего двинулся дальше, вперед.

Князь выдохнул и обнаружил, что его лоб успел покрыться тонким слоем пота.

С огромным облегчением он улыбнулся, только сейчас напряженная улыбка, висевшая на его лице неподвижно, по-настоящему, плавно расцвела на губах, словно цветок по весне. Он повернул голову, собираясь покинуть ущелье. Свобода решил не вступать в бой, поэтому оставалось разобраться лишь с Милосердием. Вот только, когда Гильгамеш повернулся, улыбка застыла в уголках его рта. Его лицо приняло холодный, мертвенно-серый оттенок.

Свобода, находившийся совсем недалеко впереди, в это самое мгновение стоял у ледяного лотоса – тех самых врат, что должны были отвести его обратно. Зверь повернулся к Гильгамешу, его большие глаза цвета синего льда уже успели полностью обратиться мерцающим золотом. Взгляд зверя сверкнул, и тут же за его спиной из земли выросла многометровая толстая ледяная стена, словно целая гора с грохотом вырвалась из-под земли наружу. Мгновенно достигнув облаков, она наглухо запечатала вход в ущелье, оставив хрупкие врата по другую сторону, сделав их совершенно недосягаемыми.

Свобода обернулся, его взгляд оставался по-прежнему смышленым и кротким, он открыл рот и мягко, словно прося ласки, мяукнул – в воздухе пронеслось несколько золотых бликов, быстрых настолько, что практически невидимых.

Поток неописуемой мощи отбросил фигуру Гильгамеша высоко-высоко, и она тяжело полетела куда-то в глубину леса.

В небе разлетелись брызги горячей крови и, упав на глубокие сугробы, зашипели, распускаясь повсюду жуткими, багряными цветами.

Свобода облизал свою лапку и грациозно направился к Гильгамешу.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

Солнечный свет окончательно рассеял туман над Зелеными островами Уинь. Однако оставленное смертью безмолвие все еще лежало тяжелым весом над горсткой островов, еще совсем недавно напоминавших сказку на земле. Неприкрытые жаркие лучи солнца падали на луг по отвесной, и от поднимающегося в воздух тепла в зимнем дне смутно чувствовалась летняя жара. Водяной пар, собравшийся над поверхностью озера, превратил острова в своеобразную теплицу, находиться в которой было не особо приятно.

Борозды в почве, похожие на шрамы от лезвий, служили доказательством недавней жестокой битвы. Сейчас же острова совсем опустели. Пространство над озером укрывала сводящая с ума мертвая тишина. Из глубин далеких островков изредка доносились пронзительные крики птиц, в которых слышались страх и горе: они разрезали воздух, словно кинжалы – парчовое полотно, оттеняя жуткую тишину этого места и делая ее лишь более оглушительной.

Искалеченное тело Инь Чэня, оставленное всеми, все так же лежало на берегу озера, участок водоема, прежде окрашенный кровью апостола, успел посветлеть, вода вернула себе приятную насыщенность яшмовых волн.

Вокруг тела, жужжа, кружила пара мух. Несколько муравьев карабкались на пестреющее кровавыми пятнами лицо.

На просторном лугу раздался тихий звук шагов, он разошелся блеклым эхом в абсолютной тишине. Пара украшенных платиной великолепных кожаных сапог шаг за шагом приближалась к холодным останкам Инь Чэня. Вслед за ними над лужайкой скользил подол длинного тяжелого плаща.

Яркий солнечный свет озарил лицо подошедшего, лицо это было прекрасным и вдумчивым,