Вечное море - Го Цзинмин

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Илана наблюдала за Ю Мином: от тела Второго князя расходилась внушающая страх, безумная мощь. Стоящий впереди с оголенными, крепкими мускулами мужчина напоминал ей монстра, который ужасал и в то же время притягивал к себе.

Ю Мин посмотрел на бледную Илану, уголки его губ слегка приподнялись в высокомерной усмешке, однако та быстро застыла – он увидел, как в ее глазах неожиданно отразились бесчисленные красные пятна.

Он мгновенно обернулся, но, прежде чем его взгляд успел сфокусироваться, сотни кровавых шипастых лоз, заполняя собой все пространство, ринулись к нему и пронзили насквозь. Его тело охватила разрывающая агония, он потерял сознание.

Высоко отлетев, он приземлился на пень сломанного дерева, раздался отчетливый звук ломающихся костей.

Илана, оцепенело рухнув на месте, смотрела на красные, похожие на питонов, мясистые лозы, которые теперь, вытянувшись вверх, безумно покачивались, все ее тело била дрожь, ужас сжал сердце, сдавил горло, она совершенно лишилась способности двигаться.

Со смертельно бледным лицом она следила, как бесчисленные тяжелые лозы Милосердия яростно ринулись к ней. Девушка закрыла глаза в ожидании, когда ее разорвут на мелкие кусочки.

Однако ужасная агония не наступила, вместо нее дыхание князя захлестнула волна благоухания императорского дуба, принесшая с собой ласковое тепло весеннего солнца.

– Ци Ла, позаботься о Ю Мине и Илане, отведи их назад. – У уха неожиданно раздался чей-то низкий, но мягкий голос, он звучал повелительно-благородно и в то же время невероятно пленял.

Девушка открыла глаза: она находилась уже очень далеко от еще мгновения назад нависавших над ней лоз, рядом по-прежнему без сознания лежал Ю Мин, а чуть поодаль Седьмой князь Феррер с трудом поднялся с земли и направился к Илане.

Она подняла голову и посмотрела вперед – летающее на ветру черное одеяние Ци Ла выглядело как прекрасный и причудливый цветок, его очертания вдруг напомнили ей едва проглядывающийся в далекой метели кровавый лотос. В это мгновение рядом с ним стоял искрящийся золотистым сиянием сильнейший мастер духа Асланда – Первый князь Гильгамеш.

– Ты понимаешь, какого монстра вы разозлили… – тихо произнес он, смотря на сотни, тысячи вздымающихся и покачивающихся, словно красные питоны, кровавых мясистых лоз впереди.

– Это, должно быть, его охотничья сердцевина? Лепестки раскрыты не до конца – значит, он не полностью пробудился. Если воспользуемся моментом сейчас, то у нас есть шанс, ведь так? – Ци Ла смотрел на Гильгамеша, изо всех сил пытаясь сдержать дрожь волнения в голосе.

– Я говорю о другом монстре… С Милосердием придется нелегко, однако, если напрячь силы, шанс на победу есть… Но если же окончательно пробудится тот «приятель» за ним, который сейчас постепенно движется в нашу сторону, то мы точно не выживем. – Глаза Гильгамеша, словно ледяные озера, отражали холодный, режущий свет. – Но если он решит не вступать в бой, у нас появится шанс.

Повернув голову, Первый князь посмотрел на бледного и молчаливого Ци Ла и продолжил:

– Четыре живых древности уже очень многие годы сохраняют за собой места сильнейших духовных зверей в Асланде, правят над всеми зверями, долгое время оккупируют вершину пищевой цепи. Разница между ними и остальными духовными зверями колоссальна. Вот только их мощь не равна между собой: слабейший из четверых – Сумерки Богов, потом следует Благословение, дальше – Милосердие… а на самой вершине Свобода, который как раз сейчас выжидает вдали, пока не желая вступать в сражение.

– Он намного могущественнее Милосердия? – спросил Ци Ла.

Гильгамеш повернул голову, на фоне снежного ветра в его благородных чертах виделась пронзительная резкость. Посреди снегов прекрасное, как у ледяной скульптуры, лицо сияло мягким белым светом.

– Разница между Свободой и Милосердием схожа с той… что разделяет меня и Ю Мина.

Ци Ла молчал, слова Гильгамеша едва ли о чем-то ему говорили. Потому что он никак не мог знать, насколько высок предел духовной силы ни у Гильгамеша, ни у Ю Мина. Он повернул голову и посмотрел вдаль: огромные раскачивающиеся отростки Милосердия источали неимоверную и хаотичную духовную силу, совершенно не позволяя Ци Ла воспринять то, в каком состоянии находилась духовная сила Свободы позади. К тому же, по словам Гильгамеша, зверь пока не собирался вступать в битву, поэтому не высвыбождал еще силу… Его даром являлось вовсе не точное восприятие духовной силы, однако даже так Первый князь, минуя заслон Милосердия, с точностью мог чувствовать слабые изменения силы, скрытой вдали.

Ци Ла понял, что никогда прежде не осознавал, насколько на самом деле был непостижим Гильгамеш. Возможно, в этом и заключалась превосходящая мощь, именуемая вершиной духовной силы Асланда.

* * *

– Ци Ла, мне нужно, чтобы ты создал врата и я смог, не провоцируя Милосердие, пробраться назад. Сначала я разберусь со Свободой, иначе, судя по той скорости, с которой он пробуждается, к моменту, когда мы схватим Милосердие, его пробуждение уже завершится. Тогда у меня уже не будет сил на столкновение с еще одним подобным «приятелем».

– Как быть в это время нам с Милосердием? – спросил Ци Ла.

Гильгамеш, обернувшись, посмотрел на него, его лицо обнажило очаровательную улыбку. Низкий, волнующий голос прозвучал теплым солнцем в зимний день, он поднял руку и легонько разгладил морщинку, залегшую меж сдвинутых бровей Ци Ла, тихо произнес:

– Одолеть Милосердие тебе действительно было бы нелегко, но в том, чтобы просто избегать его атак и защищать остальных, для тебя, Ци Ла, вовсе нет ничего сложного. Я верю в тебя. – Уголки его губ слегка приподнялись. – Жди меня здесь, я скоро вернусь. А в мое отсутствие, пожалуйста, позаботься об остальных.

– Ты…

– Обещаю тебе, что обязательно вернусь живым, – заметив беспокойство на лице Ци Ла, невольно, ласково улыбнулся князь.

На заснеженной земле перед Гильгамешем в полузастывшей луже крови тихо расцвел аккуратный ледяной лотос – крохотный прозрачный цветок, словно кристалл, искрящийся звездами.

– Сейчас не время для шуток, – почесал лоб Первый князь и горько усмехнулся, – а ты создал для меня врата в виде маленького Милосердия. Даже не знаю, что на это сказать…

Ци Ла поджал губы, на его лице отразилось смущение:

– Не специально… Я создал их на скорую руку, видимо, неосознанно думая о лотосах, поэтому и получилось вот это…

Гильгамеш смахнул ладонью собравшийся на плечах снег и подошел к похожему на кристалл цветку:

– Оставайтесь здесь до моего возвращения и никак не провоцируйте Милосердие, он все еще на этапе всасывания золотой дымки и какое-то время не должен предпринимать больших атак. Однако если… Просто «если»… Если я не вернусь обратно… – Он аккуратно опустился на корточки рядом с вратами-лотосом, повернул голову и поднял