Вечное море - Го Цзинмин

помешать нам, подлежит казни за измену империи, и никаких дополнительных разрешений для этого не требуется, – холодно ответил Ю Мин, в уголках его рта продолжала играть призрачная улыбка. – Да и меня называют Карающим князем не просто так, верно?

Ци Ла продолжал стоять к ним спиной, молча наблюдая за горизонтом, будто бы вовсе не слышал их слов.

* * *

По мере того как утекало время, лучи меняли свой угол, и сугробы вокруг поблескивали то сильнее, то слабее.

Князья пребывали в спокойном ожидании, золотая дымка вокруг истощилась практически дочиста, поэтому процесс пробуждения Милосердия начал замедляться, но, несмотря на это, его приближение к полному пробуждению ощущалось все так же ясно.

Ю Мин с Тэрэей прекратили свой разговор и теперь просто двумя черными призраками стояли посреди снегов. Они, как и Ци Ла, сосредоточенно смотрели в направлении гигантского лотоса.

Вокруг начинало темнеть, с сумерками опустился мороз посильнее, и с неба вновь закружили крупные хлопья снега. Рассеивающие вокруг мутное сияние снежинки густым снегопадом падали вниз, покрывая щедрым слоем белого фигуры князей, их волосы. Однако снег их вовсе не беспокоил, они застыли внутри вьюги в неподвижности и молчании, в ожидании одного-единственного ответа.

Они ждали: кто же вот-вот выйдет к ним издали, Гильгамеш или же Свобода?

Из этих двоих выжить предстояло лишь одному.

И вот наконец-то они дождались своего ответа.

* * *

Его губы были по-прежнему изящно подернуты величественной улыбкой, одна лишь не успевшая высохнуть струйка крови у краешка рта подчеркивала в лице изнеможение. Он выглядел слегка бледным, тяжелые, неровные выдохи вырывались клубами белого пара, и все же выражение на его лице оставалось привычно величественным и спокойным, и золотистые волосы развевались на ветру сплетенным из золотых нитей знаменем.

Он приподнял подбородок в сторону Ци Ла и с улыбкой тихо произнес:

– Я вернулся.

Взгляд Третьего князя застыл.

Левая ладонь Гильгамеша крепко сжимала отсеченную руку, на его правом плече зияла рана размером с блюдце, из которой хлестала густая кровь, заливая его роскошное одеяние яркими пятнами. Фигура князя слегка покачивалась, он до сих пор нетвердо стоял на ногах.

– Повезло, что все еще жив. – В его голосе слышалась явная усталость. – Еще и руку удалось захватить.

С этими словами он приложил отсеченную конечность к ране в плече, тихонько прикрыл глаза, и все его тело засияло слабым золотистым светом. Кости и плоть в месте разрыва начали медленно, но непрерывно срастаться, и новые ткани вновь соединили руку с телом.

Ци Ла подошел к нему и провел по плечу, направив внутрь тела Гильгамеша чистый поток своей энергии.

– Что это ты делаешь? – вдруг издалека, улыбаясь, окликнула его Тэрэя, выражение в ее глазах было непонятным, голос звучал крайне кокетливо, однако в то же время, казалось, тонким острым лезвием вонзался в кости. – Уверен, что стоит?

– Я лишь помогаю ему восстановиться. – Третий князь обернулся и бросил на нее холодный взгляд, словно спрашивая: «У тебя есть какие-то возражения?» Лицо Тэрэи перекосило, однако она ничего не ответила и, едва слышно усмехнувшись, осталась стоять рядом, невозмутимо наблюдая за происходящим.

– К тому же моя духовная сила для него все равно слишком ничтожна. – Князь опустил руку и посмотрел на Тэрэю. – Ты и представить не способна, насколько действительно велика его мощь.

– Ха-ха, что ты такое говоришь… – Тэрэя прикрыла рот и презрительно усмехнулась, ее глаза засияли ледяным блеском. – Должно быть, ты шутишь, кому, как не мне, это знать? Неужели ты позабыл мой дар?

– В таком случае ты должна прекрасно понимать: если Гильгамеш быстро не восстановится, мы все можем погибнуть. – Ци Ла смотрел на нее холодным взглядом. – Ты и сама ощущаешь, что Милосердие вот-вот пробудится, так?

– Естественно. Я знаю, когда пробуждается каждый его отросток. Вот только два древних зверя и наша горстка князей успели высосать практически всю золотую дымку в округе, Милосердие не пробудится так скоро. – Тэрэя жеманно улыбнулась, однако от выражения на ее лице бросало в дрожь. – А еще есть ты – мастер создания врат, так что мы в любую секунду сможем уйти. Так о какой гибели идет речь? Или тебя не волнует наша судьба? – Она смотрела на Ци Ла вызывающим и одновременно чарующим взглядом. На лице Ю Мина, стоявшего рядом, висела все та же высокомерная и насмешливая ухмылка, сияя угрозой в вечерней мгле.

– Если уйдем, кто разберется с пробудившимся Милосердием? Что делать простому народу в ближайших городах? – Взгляд Ци Ла, устремленный на девушку, казалось, вот-вот прожжет в ней дыру.

– Городах? Разве рядом есть какие-то города? Так… несколько деревень и пара сотен человек – ничего страшного, если они умрут. Испокон веков народ в Асланде погибал от нападений духовных зверей. – Тэрэя с испуганным выражением на лице похлопала себя по груди. – Да и к чему ты спрашиваешь меня? Я всего лишь Четвертый князь и не могу спасти этих людей. Здесь вся первая троица князей империи – вам и геройствовать. От меня лишь требуется следовать за вами.

Договорив, девушка прикрыла рот рукой и рассмеялась, после чего не успел звук смеха стихнуть, как блеск в ее глазах вмиг погас, словно задули свечку, после которой осталась лишь густая чернота.

Нечто с невероятной скоростью принялось поглощать сумерки вокруг, заливающий мир свет яростно бросился прочь. Снега постепенно заволакивала непроглядная тьма.

– Про… Пробудился? – Ледяная стрела ужаса вонзилась в сердце Тэрэи.

Она подняла голову – небо над горизонтом заслонило нечто огромное. Исчезла луна, исчезли звезды, уступив место тяжелым черным тучам, сплошной гнетущей тьме. Темнота залила мир яростной волной; температура воздуха резко упала, а поверхность земли покрылась слоем твердого льда. Воздух заполнил пронзительный металлический скрежет: ритмичный и звонкий, он бил в грудь каждого так, будто на их ребра раз за разом опускался увесистый молот.

Зрачки Иланы расширились, из уголка рта ручьем потекла алая кровь. Феррер бился на снегу, зажав уши в невыносимой агонии, из его глотки вырывались вопли и стоны, словно острые когти злых духов на куски раздирали его тело.

Вздымающийся на горизонте гигантский лотос наконец-то медленно и тяжело, лепесток за лепестком, раскрывал свой бутон.

Вслед за развернувшимися лепестками из сердцевины Милосердия, подобно лаве из внезапно взорвавшегося кратера вулкана на вершине снежной горы, вырвались бесчисленные красные кровавые языки.

Землю под ногами яростно затрясло, поверхность шумно принялись раскалывать бездонные трещины, напоминающие прожорливые пасти подземных монстров. Необъятная снежная равнина затрещала по швам и принялась обваливаться вниз.

Неожиданно раздался сильный грохот – из недр земли на поверхность выстрелили тысячи огромных кровавых языков. Прежде чем Илана успела хоть как-то отреагировать,