Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

Я игнорирую их, сосредоточившись на ней.

– Колетт, – шепчу я. – Ты – мой Фрэнк.

Она поднимает голову, чтобы взглянуть на меня. Я дотрагиваюсь ладонями до ее лица и вытираю слезы.

– Пожалуйста, останься со мной. Мы найдем выход.

Да, Колетт сказала «я никогда не смогу тебя полюбить», но такая умная и смышленая женщина, как она, не стала бы терпеть такого идиота просто так, не влюбившись. Пусть и самую малость.

– Смотри, что я тебе принес… – Я показываю ее серебряный кинжал. С зачарованными рунами, которые она использовала против анзу и который мне давно стоило ей вернуть. – Чтобы ты не забывала, кто ты есть. Потому что в этом ты вся, Колетт. Охотница до кончиков ногтей. Да, ты не идеальна, как и все мы, но мир становится лучше, если в нем есть ты. И именно там, в этом мире, я и хочу жить.

Ладно, возможно, в моей голове эта речь звучала получше, потому что Колетт напрягается, отходит назад и смотрит на меня взглядом, полным чистого ужаса.

Я слышу лай Постре – мои родители опять оставили ее в машине, проследовав за такси, на котором я сюда приехал. Лай глубокий, долгий. Предупреждение, от которого у меня волосы встают дыбом.

Фонари мигают. Раздается щелчок, и предохранители вылетают.

Колетт смотрит на нас взглядом, полным паники. Бледная, она словно пытается сжаться и исчезнуть.

– Она здесь, – стонет Колетт. – Вам нужно уходить. Сейчас же! – кричит она.

Доме пытается схватить меня за плечо и потянуть к выходу.

Но времени не хватает.

Нам удалось сделать всего пару шагов назад, когда звонкий, нарочито сладкий, почти игривый голос начал просачиваться в каждый уголок этого дома, он словно выполз из-под фундамента и выпустил весь пригодный для дыхания воздух.

– Коле-е-е-е-ет. – Густой, липкий, стекающий по стенам, обволакивающий нас мед. – Коле-е-е-е-ет.

Фонари снова начинают мигать. Холодный и влажный воздух превращается в сквозняк.

Смех. Детский, звонкий. Неестественный.

Все двери с хлопком закрываются.

Я поворачиваюсь к Колетт, но она сосредоточила все свое внимание на пороге кухни.

– Жаклин.

Помните, как Колетт поставила меня на место, когда я предположил, что она всего лишь секретарша, и попросил поговорить с ее начальником? Что ж, кажется, никакого урока я не извлек, раз все это время считал, что знаменитый босс всея вампиров был Джеком.

Потому что, когда Колетт называет это имя почти с почтением, в дом входит девочка двенадцати лет с бледной кожей, хрупкой, как древний пергамент. Она улыбается. И эта улыбка, в которой всего два клыка, напоминает оскал акулы.

– Моя Колеттита.

Ростом не выше метра пятидесяти. У нее рыжие, растрепанные, спутанные волосы. Она идет босиком, одетая в пышное, изодранное платье, с которым, похоже, не церемонилась по дороге. Платье столь же неуместно, как и она сама. Линия декольте испачкана кровью, следы которой стекают с измазанных губ. Она прижимает к груди потрепанного плюшевого медведя, грязного и одноглазого.

– Колеттита… – Вампирша смеется и вприпрыжку подбегает к Колетт. Танцует вокруг нее, играя с подолом платья, ожидая похвалы. – Ты рада меня видеть? Прошло столько времени. – Она берет ее руку и трется об нее. Потом надувает губы. – Ты совсем не навещаешь меня. – Ее личико тут же искажает злость. – Ты говорила, что вернешься! – Она впивается когтями в руку Колетт, раздирая кожу до крови. – Говорила, что Уильям не давал тебе дышать, что тебе нужно побыть одной… Ты была так грустна… – Она снова надувает губки и зализывает нанесенные ею же раны. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Довольна. – Вдруг она улыбается какой-то озорной идее. – Я отправила свое войско зомби, чтобы ты меня ждала. – Она хлопает в ладоши, отчего ее медведь начинает пританцовывать в воздухе. – Зомби такие смешные, не правда ли?

– Да, Джеки. Смешные.

Девочка с отвращением показывает язык.

– «Да, Джеки», – передразнивает она Колетт. – Ты всегда говоришь мне одно и то же: «да, Джеки», «нет, Джеки».

Она топает ногой и из-за злости еще сильнее сжимает шею медведя, у которого вот-вот отвалится голова.

– Я не ребенок! Я живу гораздо дольше тебя. Взгляни на меня!

Она кокетливо поигрывает юбкой своего платья. Я замечаю, что вампирша накрашена, и очень сильно. Как ребенок, который в первый раз стащил мамину косметичку. Как тот, кто не может увидеть себя в зеркале и понять, идет ли ему этот оттенок помады.

– Я нарядилась для нашей встречи. Видишь, как я на тебя похожа? Ты меня любишь, Колетт?

Колетт с нежностью убирает волосы с ее лица:

– Конечно, я люблю тебя, Джеки.

Девочка хлопает Колетт по руке:

– Ложь!

Она вновь топает ногой, и уличные фонари взрываются. Звенит сигнализация какой-то машины.

– Ты не вернулась! Я позволила тебе уйти, чтобы ты соскучилась по мне, чтобы захотела вернуться! – Она начинает рыдать. – Уильям предупреждал меня. Ты и его обманула. Заставила думать, что любишь, но это не так.

Колетт открывает рот.

– Замолчи! – приказывает Джеки и вдруг затихает. На ее лице появляется злобная улыбка. – На колени!

И Колетт подчиняется.

Девочка наблюдает за ней, качая головой. Цокает языком.

– Колеттита, Колеттита. – Нежно гладит ее по лицу, а потом царапает. – У тебя было все! – Улыбается и проводит языком по клыкам. – Ты была такой приятной на вкус… – Она вновь лижет и целует раны Колетт. – Такой красивой, пока умирала… Я должна была спасти тебя. Ты была слишком красива, чтобы отдавать тебя смерти. Словно принцесса из сказок, которые мне когда-то рассказывали. Все принцессы прехорошенькие и такие нежные. С ними рядом так хорошо. И ты… ты создала нечто потрясающее. Мы обе создали. – Она берет Колетт за руки и подносит к груди, рядом с плюшевой игрушкой, которую душит у локтя. – Victorius. Мое идеальное творение. Моя прислужница. Чтобы я больше никогда не была одинока. Ты должна была стать моей лучшей подругой, Колетт. Моим доверенным лицом и опекуном. Навсегда связанным со мной. Чтобы тени, наконец, отступили. Ты должна была рассказывать мне смешные сказки. Отпугнуть всех монстров, которые только и делают, что говорят, говорят, говорят, – она закрывает уши, сжимая веки. Потом на ее лице появляется ярость. – А Уильям? Где он? Я приказала ему выяснить, скучаешь ли ты по мне. Он остался с тобой? Он нравится тебе больше меня? – Она со злостью оборачивается. – Уильям?! Иди сюда!

Обернувшись, Джеки видит нас. Должно быть, она знала о нашем присутствии все время, потому что вампиры слышат пульс и чувствуют запах человеческой крови, но еще никогда ни один