Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

– Нет, ты не мой отец. Ты мой Фрэнк.

– А разве Фрэнк – не твой отец?

– Не-е-ет. То есть да. Короче, Фрэнк – мой отец. Он мой отец. Но ты тоже Фрэнк, из-за всего того, что значишь для меня.

Колетт вскидывает бровь. Блин, она ничего не поняла.

– Ну смотри, я всегда был больше похож на маму, – объясняю я. – Она была жесткой, одинокой, говорила, что никогда никого не полюбит. Пока не появился он. Они влюбились, и именно это ей и было нужно. Стелька, проскользнувшая внутрь, идеально подошедшая для ее сапога, или как там говорится. Пусть даже этот сапог был странный, ни на что не похожий.

– Так я твоя стелька?

Я киваю:

– Да.

– Для странного, ни на что не похожего сапога?

– Именно. – Я снова плачу. – И только друг с другом, вместе, мы обрели смысл.

Руки Колетт неуклюже гладят меня, вытирая слезы.

– Знаю, как тебе нравится проскальзывать внутрь, но, если говорить о том, кто тут более жесткий… я бы сказала, что твоя мать – это я, а ты – мой Фрэнк.

– Ладно. – Я на все согласен, лишь бы она оставалась со мной подольше. Целую ее и плачу. – Ладно. Как скажешь.

Мы улыбаемся, не отводя взгляд. Одна минута. Две…

– Слушай, а почему ты не умираешь?

Да, я именно так и сказал.

– Ой, ну не будь таким романтиком.

– Я серьезно.

Колетт тоже открывает глаза, удивленная тем, что я прав.

Наши руки дотрагиваются до ее груди, где багровое пятно уже успело высохнуть.

Мы вместе поворачиваемся к отцу.

– Почему она не умирает?

Он в задумчивости чешет лоб.

– Потому что она разорвала свое проклятье, – встревает мама.

Она смотрит на Колетт, и, готов поклясться, в ее взгляде и голосе мелькает тень восхищения.

– Victorius не может восстать против своего создателя, не может причинить ему вред. Она разорвала узы своего рабства, нить, которая их соединяла, за секунду до того, как убить своего создателя и уйти вместе с ним, когда вонзила кинжал в его сердце.

Теперь уже папа с гордостью смотрит на свою жену, восхищаясь ее выводами. Он подходит, чтобы обнять маму и поцеловать в макушку. А потом смотрит на нас:

– В битве титанов наконец-то появился победитель. Самая сильная воля. – Он кивает. – Victorius со всеми своими преимуществами, но свободный. Victorius, способный создать таких, как он, без хозяина, которому нужно было бы служить.

Я моргаю, пытаясь осмыслить услышанное. Колетт прижимается ко мне и устало закрывает глаза, цепляясь за это слово, вкушая его: свободна. Я вижу, как она улыбается, обхватив себя руками.

– Хадсон, – шепчет она с закрытыми глазами.

– Да?

– Все метафоры, особенно романтические, чудовищно у тебя выходят.

Эпилог

Необычная семья

А этот ублюдок ничего такой. Змей – пожиратель детей. Я притормозил свой Jeepito у пешеходного перехода и едва его не сбил.

На часах три утра, на улицах никого. Змей с шипением отшатывается, его ядовитый язык скользит между губ. Я опускаю стекло, и моя латиноамериканская музыка, пуэрториканский реггетон, заполняет ночь.

– Эй, приятель, – зову я его. – У меня есть две цыпочки, которые очень хотят с тобой познакомиться.

Я показываю на заднюю часть машины и опускаю затемненное стекло.

Я научил их двигаться в такт. Так что мои девчонки смотрят на него, двигая туда-сюда шеей под музыку, не снимая солнечных очков. Обе очень серьезные. Одна из них – бельгийская овчарка малинуа, а другая – прекрасная дьяволица, на чьих коленях собака и расположилась.

– Что за…

И тут нас забрызгивают его мозги.

– Мама!

Я жалуюсь на женщину, которая только что выстрелила в тварь из-за моей спины. Трясу рукой, чтобы сбросить остатки попавшего на меня мозга.

– Ты мне всю обивку испачкала.

Она даже не реагирует.

– Слишком долго собираешься стрелять.

– К главному проспекту!

Голос сеньора Миллера раздается в наших наушниках. Доме ввел его в курс дела по части гаджетов, и сейчас он командует нами в окружении экранов и приборов ночного видения, удобно расположившись на заднем сиденье отцовского внедорожника.

Я вдыхаю ночной воздух, и мои инстинкты стража становятся острее. О да, я предчувствую отличную охоту.

Прикасаюсь к медальону из палисандра, который сам вырезал для усиления заклинаний и призывов. Он покоится на сердце, где созвездия маминого Льва, Девы Доме и папиного Козерога окружают новое, доселе неизвестное созвездие: союз Тельца и Скорпиона, переплетенных друг с другом, образующих бессмертный круг. Когда мы все будем готовы, именно там и исчезнет мой пульс. Начнется новое приключение: я не оставлю свою любимую дьяволицу в одиночестве.

Просто потому, что она утверждает, что романтические метафоры выходят у меня чудовищно, а это значит, если мы будем вместе вечно, мне не придется использовать их, покоряя кого-то еще.

А сейчас я улыбаюсь маме:

– Теперь посмотрим, кто из нас медленный. – И жму на газ.

Мы замечаем цель: еще больше человекоподобных змей в поисках добычи.

Машина не успевает остановиться, как Колетт уже выпрыгивает через окно. Кувырком приземляется на асфальт и принимает боевую стойку.

Далее выбегаем мы с Постре, вооруженные лаем и халади. После к нам присоединяются все остальные. Мама с автоматом, папа с арбалетом и Доме с новым роботизированным оружием на стадии тестирования. Питер управляет дронами, которые летают над головой, во избежание неприятных сюрпризов.

А, вы хотите знать, откуда взялась эта китаянка, размахивающая ножами со скоростью ветра?

Я тут ни при чем. Ее привез мой брат из своей поездки по Европе и настаивает, что та филиппинка.

Ну что я могу вам сказать. Говорит она мало, сражается отлично, Доме выглядит счастливым.

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся, гордимся своей командой. Хватаем оружие и с криком бросаемся в бой под саундтрек лучшей пуэрториканской музыки, громкой и отчетливо звучащей из приоткрытых окон моего Jeepito.

Клинки, выстрелы и кишки, разлетающиеся в такт музыке моей родины. Ох уж эти чудесные семейные традиции.

Есть семьи, которым нравится играть в «Монополию», другие предпочитают смотреть телевизор и вместе оскорблять команду противника, некоторые устраивают барбекю по воскресеньям. А семья Мюррей-Веласкес-Миллер-и-как-там-фамилия-той-китаянки охотится на монстров.

И наша работа уже не кажется такой одинокой.

Потому что в самом разгаре сражения моя спина сталкивается со спиной моей партнерши по танцам. Мы деремся плечом к плечу, прикрывая друг друга, действуя слаженно.

Одним ударом я сношу голову монстру и поворачиваюсь к Колетт:

– Эй, дьяволица.

Она бросает на меня недовольный взгляд, приканчивая другую рептилию. Колетт со всей