Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Пульс бился о его грудь, вторил его пульсу. Сила взвилась в наших телах, опутала потрескивающей в воздухе энергией.

Бен убрал мои руки, они соскользнули ему на грудь. Он оборвал поцелуй и нежно ткнулся носом мне в шею. Жар его дыхания парил над кожей. От него одуряюще пахло ванилью и свежестью.

Но под этим ароматом был и другой — лёгкий чистый запах сладкой, гладкой кожи, чуть солоноватой от пота. Я откинула голову на подушку, погрузилась в её мягкость, отчаянно цепляясь пальцами за его плечи.

Его губы прижались к груди, соскользнули ниже и захватили сосок, присосались к нему. Он зажал его между зубами, заставив меня выгнуться навстречу, сорвал с губ беззвучный стон.

Шум крови в ушах оглушал. Давление внизу раздавалось дрожью, разливалось по телу нестерпимым жаром. Губы Бена скользнули по животу, спускаясь ниже, оставляя влажную дорожку на пылающей коже.

Руками он разводил мне ноги, но они тряслись, больше не подчинялись моей воле. Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра и припал к коже губами. Совсем близко, в волнующем дюйме.

Я вскрикнула, тело моё взметнулось вверх с кровати и упало вновь на простыни. Сама того не осознавая, я выползала из-под него. Бен запустил ладони мне под ягодицы и удержал, притянул к себе.

— Что ты собираешься делать? — мой голос взволнованно дрожал.

Бен слегка нахмурился, но по его лицу блуждала улыбка.

— Ты не можешь расслабиться до конца. Я хочу помочь.

— Я расслаблена, — робко возразила я.

— Или ты боишься меня?

Бена посетила мысль, что он делает что-то не так — это читалось по его лицу. Я засмотрелась в гипнотическую синеву его глаз, на то, как он нависал надо мной, удерживая за бёдра. И сердце споткнулось.

Признаться, я всегда его чуточку боялась. Не потому, что не доверяла, нет. Мне нравилось ощущение опасности рядом с Беном. Она добавляла остроты в наши и без того непростые отношения.

— Не в страхе дело.

Бен опустился ниже и заполз так, что его лицо оказалось на уровне моего живота. Мышцы рефлекторно напряглись. Он провёл рукой по моему бедру и притянул к себе его, припал губами, глядя в глаза.

— Ты не можешь забыться даже на секунду, — сказал он и лизнул кожу рядом с коленом.

Я с трудом подавила желание сдвинуть ноги. И, поймав себя на этой мысли, закрыла глаза ладонью, глубоко вдохнула и вновь посмотрела на него.

Бен ждал, лаская губами кожу, спускаясь ниже, но не настолько, чтобы я начала нервничать.

Я протянула руку и погладила его по плечу, провела ладонью по бицепсу. Мне нужно было его трогать — так почему-то становилось спокойнее, легче.

— Представь, что за пределами этой комнаты ничего и никого нет. За окном — пустота. Наш мир здесь, один на двоих.

— А ты, значит, можешь так легко расслабиться?

Он пожал плечами.

— Да, могу. Ведь теперь у меня есть всё, о чём я даже не мечтал. И ничего более меня не волнует сейчас, — он спустился ниже, лицо его зависло над моим животом. — И я хочу насладиться тем, что имею, в полной мере.

Он лизнул кожу над лобком и повёл выше, покрывая живот мелкими поцелуями.

— Отпусти напряжение, — выдохнул Бен, целуя мне живот. И закатил глаза, чтобы видеть мою реакцию. Я покрылась мурашками и прогнулась на подушке. — Оно тебе сегодня не понадобится.

Я прерывисто выдохнула и закрыла глаза. Веки дрожали от напряжения. Сложно было ни о чём не думать, пока от его деликатных, осторожных ласк не вспыхнула сладостная дрожь между ног.

— Я хочу тебя так, что мысли мешаются. Просто позволь мне сделать это.

Я кивнула, потому что не доверяла своему голосу. Слегка прикусив кожу над пупком, он пролизал влажную дорожку, ниже и ниже.

Напряжение еще не покинуло меня, но я уже охотнее отдавалась его ласкам.

От первого прикосновения языка к чувствительной плоти по телу пронеслась волна силы и сладостная дрожь. Он проникал всё глубже, исследуя, пока не нашёл нужную точку.

Спина непроизвольно выгнулась, на ослепительный миг исчез мир.

И я открылась ему полностью — телом и аурой, будто руки распростёрла. Кожа словно растаяла, меня заполнил свет — мерцающая, струящаяся сила.

Я утратила себя, все ощущения сосредоточились в одном месте.

Вспышка за вспышкой жар копился внизу живота, бёдра мои дрожали. Я кричала, но не слышала себя. Бену нравилось доводить меня до стонов — они были для него знаком того, что он всё делает правильно.

Я позаботилась о том, чтобы нас не было слышно с другой стороны двери. И мы ничего не слышали кроме звуков ночи, биения сердец и разгорячённого дыхания.

В окно завывал ветер, хлестал горстями снега о стекло, и все эти звуки сливались в мелодию.

Так далеко мы ещё не заходили. Возможно, по причине не полного доверия. Возможно потому, что не были достаточно откровенны с самими собой.

Желание становилось нестерпимой мукой. Я дрожала от каждого прикосновения его языка, от каждого прерывистого вздоха.

Тепло разошлось по всему телу золотым приливом, от которого сознание заволокло дымкой.

Время замедлилось, мир остановился, а дыхание моё участилось почти до боли, до хриплых стонов. Мне некуда было деть руки, и я протянула их к Бену, запустила пальцы в его короткие волосы.

Он оторвался от меня и поднял голову. Я ощутила, не открывая глаз, как шевельнулась кровать, и он оказался сверху. Схватив за запястья, придавил мои руки к подушке.

Я открыла глаза, моргая, и увидела его лицо в дюйме от своего. И на нём застыло выражение страха.

Глава 47

Я дёрнулась вперёд, но не одолела его железную хватку. Бен сильнее сдавил, настолько, что я неосознанно начала вырываться, будто угодила в западню.

Он придавил меня тазом к кровати, не отводя взгляда от лица.

Не понимая, что происходит, я огляделась и увидела свою кисть. Гламор слетел, обнажив рану. Чёрные паутины расползались до локтя. Кожа побелела, истончилась и просвечивала вены.

Глаза Бена расширились. Он опирался на свои руки, удерживающие мои запястья, и с нескрываемым ужасом разглядывал меня.

— Что это?

Я упрямо молчала и смотрела в его встревожено-злое лицо.

— Эшли! — повысил он голос.

— Привет от Моники, — выдохнула я и прикрыла на миг трепещущие веки.

— И долго ты будешь его прятать под чарами?

Я с грустью посмотрела на Бена.

— Пока не найду лекарство.

— От этого одно лекарство — смерть, — сквозь зубы сказал он