Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

– Тогда оставлю его здесь, – продолжила девушка, опуская поднос с посланием на один из низких столиков. – Вам что-нибудь нужно?

– Нет, просто уйди.

– Простите меня за эти слова, но вам не следует столько пить… Госпожа Ван строго наказала, чтобы я следила за каждым кувшином, взятым вами из кладовой.

– Цинъай!!! – голос Принца Ночи прогремел над залом, и служанка склонила голову. – Пошла вон!

– Слушаюсь.

Чуть приподняв подол, девушка поклонилась и поспешила скорее скрыться с глаз хозяина дома, который в последнее время стал совершенно невыносимым. Дошло до того, что никто из слуг, кроме Цинъай, не появлялся перед ним, особенно после ночных занятий в храме Юншэн, которые он проводил у старших учеников: оттуда он всегда возвращался в дурном расположении духа.

Ван Юн хорошо знал обо всех слухах, что теперь ходили по школе Юэин: демонический глава, пугающий тиран и винный бессмертный. Все эти прозвища удивительно подходили к образу, который он с удовольствием поддерживал, поэтому он лишь ухмылялся, когда видел испуганных слуг или адептов. Пусть говорят что хотят, ему уже давно было всё равно.

Когда шаги служанки стихли, а залетевшая в зал сухая листва наконец опустилась на пол, Принц Ночи переместился за столик, за которым сидел раньше, будучи юным наследником, и опустил перед собой четыре кувшина. Открыв первый, он опрокинул сосуд, и по горлу полилась обжигающая терпкая горечь. Вино оказалось не лучшей выдержки, но и оно подходило, чтобы в очередной раз предаться воспоминаниям.

– Сколько мне ещё так жить? – спросил Ван Юн, направляя взгляд к пустующему столу напротив, где всегда сидел Гэн Лэй. – Я уже давно разодран на части, ведь меня покинул самый близкий человек.

Сделав ещё три глотка, Принц Ночи шумно зашипел и поморщился от горечи. Сосуд быстро опустел, и он принялся за второй, без продыху вливая в себя вино, которое они с Гэн Лэем после возвращения из армии пили вместе, наслаждаясь видом луны с крыши дома семьи Ван.

– А другой близкий человек предал меня и скрылся…

Послышался смешок. Захотелось посмеяться над собственной глупостью, и Ван Юн прикрыл раскрасневшееся лицо ладонью, издавая странные звуки, похожие то ли на надрывное хихиканье, то ли на всхлипы.

– Вы оба меня оставили, разве это не жестоко?

Вскоре перед ним остались лишь пустые кувшины. Принц Ночи толкнул ногой столик, отчего все сосуды со звоном повалились, и встал, покачиваясь из стороны в сторону. Он хотел уже пойти к своим покоям, но вдруг остановился и обернулся – серебристый поднос с письмом, принесённый Цинъай, так и стоял нетронутым.

Борясь с головокружением, Ван Юн двинулся к нему и схватил послание, сразу же неровно отрывая верхний край желтоватого конверта. В этом месяце чиновник из Хэнбана уже направил в деревню Юэ все необходимые документы, так кто ещё мог написать ему?

Он достал сложенную вдвое рисовую бумагу и развернул её: от выпитого вина все иероглифы походили на кляксы, поэтому пришлось поднести письмо к бумажному фонарю, который освещал зал. Потерев веки, Ван Юн прочитал одними губами: «Скрытые пещеры. Час Дракона. Жду тебя, гэгэ».

– Проклятье! Фэн Мэйфэн…

Больше никто в этом мире не называл его гэгэ.

Ван Юн сжал пальцы, сминая послание, и прислушался к своим ощущениям: энергия, как и всегда, плавно текла по камням в цзюане, но среди этой ци он смог различить нечто знакомое, что долгое время дремало. Пока Принц Ночи пил в зале и ничего не замечал, Мэйфэн приближалась к нему, и теперь он явно чувствовал её присутствие впервые за два года.

Скомканное письмо полетело на пол, и Ван Юн кинулся к стойке с оружием, где оставил свой Ушэнь, но его мотнуло вбок, стоило только попытаться взять гуань дао, что возвышался над мечами и веерами. В таком хмельном состоянии он мог не справиться с длинным древком и широким наконечником, поэтому недолго думая потянулся к кинжалам, прицепляя их к поясу.

Дальше всё казалось мутным сном, в котором он выбежал из дома и помчался по улице, направляясь к южным воротам деревни, что вели к реке Жуань и пещерам у её скалистого берега. В прежние времена именно там скрывались от опасности адепты школы Юэин, и Фэн Мэйфэн намеренно выбрала это место для тайной встречи. Среди гротов, лабиринтами разбросанных у излучины реки, легко можно было скрыться от преследования.

Но Ван Юн не позволит ей так просто уйти. Любыми путями он заставит свою названую сестру ответить за содеянное.

Остановившись около двоих дозорных, которые сразу вытянулись по струнке при виде главы клана, он приказал:

– Срочно найдите заклинателей из отряда командира Аня! Пусть немедленно приходят полным составом к Скрытым пещерам! Живо!

– Есть! – хором ответили стражи, и один из них тут же сорвался с места и побежал в деревню.

Когда Ван Юн удостоверился, что подкрепление точно прибудет – ведь никто не мог сказать наверняка, насколько тесно за эти годы Фэн Мэйфэн связалась с мятежниками, – он направился за ворота Юэ. Вместо утоптанной дороги он выбрал тропку, мелькающую между деревьями, и через некоторое время вышел к каменистому берегу.

Вода в реке Жуань темнела, отражая налитые синевой тучи, и в воздухе уже витал землистый запах близкого дождя. Ван Юн сделал несколько бесшумных шагов по гальке и замер от неожиданно накрывшего его волнения, что тошнотой подступило к горлу. Энергия в цзюане всколыхнулась, и он понял, что это не его чувства: на таком близком расстоянии он вновь улавливал все переживания Фэн Мэйфэн.

Впереди зиял вход в первую пещеру, который напоминал неровную половину луны, и Принц Ночи, не мешкая, шагнул в темноту, уже зная, что человек, которого он так отчаянно хотел увидеть, внутри.

На плоском камне стоял лунный светильник, что освещал тусклым сиянием мрачный грот и невысокую фигуру в неприметных дорожных одеждах и капюшоне, скрывающем лицо. Грудь сдавило от тоски, невысказанной боли, гнева и едва различимой среди всех этих бушующих чувств радости от встречи с той, кто хранила часть его ци.

– Фэн Мэйфэн! – позвал Ван Юн, и заклинательница скинула капюшон на спину.

Сердце дрогнуло, когда он встретился взглядом со своей названой сестрой: она заметно повзрослела и выглядела теперь точь-в-точь как мятежники, но все эти простые одеяния не могли спрятать ци, что выбивалась из цзюаня Мэйфэн, растекаясь по пещере прозрачными волнами. Она стала гораздо сильнее. Её нежное лицо излучало мягкий свет, а в глубоких тёмных глазах мерцали отблески пламени, что таили опасность.

Такие странные зрачки, в которых иногда мелькал огонь, Ван Юн