Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

– Прости, это довольно трудно объяснить.

– Вечные отговорки. Вечно у тебя «всё в порядке», хотя с самого начала ничего не было хорошо! Ты скрывала, что отравлена тёмной ци, и в одиночку справлялась с мыслями о скорой смерти. Ты одна переживала уход Дуань Хэна и одна же решила покинуть школу, никому об этом не сказав. Выходит, это мы отвратительные друзья, раз ничего не замечали.

Ань Иин и Ань Бохай тоже посмотрели в их сторону, но хранили молчание.

– Мы бы постарались тебя понять… – добавила Хэ Сюли, а потом указала на солнечное сплетение Фэн, где под разорванной одеждой и засохшей кровью виднелся вбитый под кожу знак мятежников – поток ветра, закрученный в спираль. – Но уже слишком поздно. Ты выбрала других людей и другой путь.

Эхо высокого голоса Хэ Сюли разнеслось по гроту, и Фэн наконец поняла: теперь всё и вправду кончено. Она больше не принадлежала школе Юэин, и эти люди, что бы ни произошло, никогда не примут её обратно. Пусть с недавних пор у неё появилась другая семья, но встреча со старыми друзьями неожиданно всколыхнула чувства, которые она пыталась заглушить в долине Сянцзян. Когда-то Фэн мечтала остаться рядом с соучениками, а теперь разрушила всё своими руками.

– Уходи! – приказал Ван Юн, когда Ань Иин закончила применять целительскую технику. – Ты подвергаешь опасности нашу деревню! Солдаты из столицы искали тебя, и если они узнают, что ты возвращалась домой, то снова начнут прочёсывать каждый угол.

– Понимаю. – Она поднялась, одной рукой придерживая бок, а другой подхватывая веера, и в последний раз обратилась к своему гэгэ: – Прошу, подумай о том, что я сказала. Судьба близнецов и адептов всех пяти школ висит тысячей цзюней на одном волоске[101], и только Принц Ночи…

– Просто уходи, пока я не передумал! – Ван Юн повысил голос и сразу же прислонился к стене, плотно сжав веки.

Она знала, насколько ему больно, а потому не решилась и дальше уговаривать его. Техника Ань Иин помогала им обоим, но от малейшего движения живот словно пробивало стрелой, и Фэн с трудом сдерживалась, чтобы не упасть обратно на землю. Проковыляв до выхода, она остановилась и обернулась в сторону заклинателей, которые столпились вокруг главы клана.

– Спасибо вам. До встречи на дороге жизни.

Никто ей не ответил, и она шагнула прямо через завесу дождя, отчего вся её одежда сразу же насквозь промокла. Сзади зазвучали приглушённые голоса.

– Почему вы не остановили Фэн Мэйфэн?! – спросил Ань Бохай. – Она ведь одна из нас, даже если совершила ошибку.

– Ты видел знак ветра у неё на теле? Она поклялась в верности предателям! – заговорила Хэ Сюли так громко, как будто хотела, чтобы её слова достигли ушей бывшей подруги. – И что нам делать в следующий раз? Неужели придётся драться с Мэйфэн?

– Я не хочу… – Ань Иин, как и прежде, старалась сохранить мир.

– Помолчите все, голова и так раскалывается! – остановил их Ван Юн, и Фэн даже могла представить, с каким мрачным выражением гэгэ смотрел на них в это мгновение. – Помогите встать. И ещё, помалкивайте о том, что здесь случилось.

Фэн заставила себя отойти от пещеры, и голоса тут же растворились в шуме дождя, что хлестал по кронам деревьев и рябью прокатывался по волнующейся от ветра реке Жуань. Мятежники ждали её в роще неподалёку, готовые сорваться с места, едва услышат свист, что означал худшее – Фэн взяли в плен. Потому и нужно было поскорее вернуться в условленное место, и она медленно побрела по знакомой с детства тропе, окончательно оставляя прошлое позади.

* * *

Новый лагерь под командованием Вэя расположился в глухом лесу на границе с восточной провинцией, землями клана И. Из-за разливающихся озёр здесь появилось огромное болото, а гнездившиеся в трясине демонические твари отпугивали жителей соседних деревень. В конце концов вокруг топи поставили десятки табличек, предупреждающих об опасности, и никто не рисковал заходить в место с названием Цзиляо[102].

До ближайших поселений отсюда дорога занимала не меньше полудня, да и имперские солдаты пока не осмеливались свободно расхаживать рядом с владениями господина И Бэя, что руководил школой Циншуй и управлял единственным портовым городом в империи – гаванью Ланьган. Всё это делало болота Цзиляо отличным убежищем для повстанцев, которые стекались с юга и востока в Первый лагерь.

Корни старых деревьев здесь переплетались между собой и наполовину уходили под воду, затянутую тиной, а в высоких кронах прятались лучники, что выслеживали яогуаев и других незваных гостей. Солдаты из столицы хоть и гоняли мятежников по всем провинциям, но всё же предпочитали держаться подальше от таких забытых богами территорий. Именно поэтому Второй лагерь, куда стекались силы с севера и северо-запада, тоже расположился в похожем месте, в призрачном лесу Гуйлинь, прямо под носом у императора и его армии.

Фэн проснулась от назойливого шума: дождь барабанил по крыше палатки, а ручейки воды, переполняя выкопанный ров вокруг её жилища, уже затекали внутрь, отчего солома, на которой она лежала, промокла. Рядом на циновке тихо посапывала Юй, с головой завернувшись в свою накидку, и в такие мгновения умиротворения даже не верилось, что она являлась правой рукой главаря мятежников и опаснейшим противником для любого воина.

Убрав сальные волосы в пучок, Фэн распахнула нижнее чжунъи, по цвету теперь напоминающее запачканные землёй одежды бедняков, и провела пальцем по бледному рубцу на боку. Прошло уже не меньше четырёх лун с тех пор, как она побывала в Скрытых пещерах, но рана, хоть уже давно затянулась благодаря драконьей ци, всё ещё ныла во время непогоды. Хотела бы она знать, шёл ли сейчас дождь в деревне Юэ и чувствовал ли то же самое Ван Юн.

Вместо того чтобы думать о предстоящем Великом Собрании Школ, Фэн снова и снова в мыслях возвращалась к Принцу Ночи. К тому короткому мигу, когда они вместе лежали, истекая кровью, на ледяном полу грота и держались за руки… Она дёрнула головой и бесшумно поднялась. Облачившись в серую форму повстанцев, Фэн вышла из палатки и направилась по утоптанной тропе, что вела через топь к небольшим холмам за лагерем, выглядывающим из болот.

Легко перепрыгивая с камня на камень, она быстро оказалась на поросшем мхом возвышении и опустилась в позу для медитации. Здесь по утрам всегда было тихо, и она пользовалась этими часами покоя, чтобы