Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

– Пошла вон! Убирайся! – взвыл Цзинь Дэ и замахал обнажённым клинком, будто отмахивался от назойливых мух.

– Дагэ, скажи, ты всё ещё меня ненавидишь?

Этот надменный голосок император узнал бы из тысячи других, он принадлежал его младшему брату – Цзинь Яояню. Мальчик лет двенадцати теперь сидел на кровати, свесив ноги, и с любопытством разглядывал богато убранные покои: из его ушей и глаз текла кровь.

– Лекарство, которое ты принёс, сразу показалось мне странным на вкус, – снова заговорил Цзинь Яоянь и ткнул императора, что сидел на полу, пальцем в плечо. – А я ведь верил тебе, старший братик.

– Ложь! – вскрикнул Цзинь Дэ и воткнул кинжал в то место, где находился призрак, но оружие пробило только шёлковое одеяло и со стуком вонзилось в дерево. – Это ты всегда желал мне смерти! Просто я оказался быстрее!

Из другого угла комнаты послышалось звонкое клацанье, будто кто-то то ли стучал, то ли скрипел зубами. В дымке, окутывающей покои, император теперь заметил фигуры людей, что обгорели до самых костей. Они жались друг к другу и стояли молча, ведь их языки пожрало пламя, но каждый широко распахивал зияющий рот, после чего раз за разом с силой сжимал челюсти. От этого ужасающего звука уши Цзинь Дэ словно пронзало насквозь.

– Почему же ты не здороваешься со своими братьями и сёстрами из гарема? Или они уже не так хороши для тебя? – спросила мать императрица и засмеялась, отчего кинжал в её шее задрожал, и свежие потоки крови хлынули из раны, стекая под белый халат.

– А… акх… кх… – Цзинь Дэ отполз к стене, обклеенной жёлтыми талисманами, и его вырвало чем-то чёрным и густым.

Призраки людей, которых он когда-то убил собственными руками, направились к нему, и император беспомощно уткнулся головой в колени.

Маленький Цзинь Дэ бежал по тропинке через сад, быстро переставляя ножки и перепрыгивая с камня на камень. Руки он держал перед собой, сложенные так, будто внутри сидела хрупкая букашка, которую легко можно раздавить, если чуть сильнее сжать ладони. Он улыбнулся, думая о драгоценности, которую нёс с собой, но загнутый нос его тканевого сапога зацепился за кочку, и мальчик растянулся на земле, содрав колени и локти.

Кожу немного саднило, но Цзинь Дэ не обратил на это внимания и сразу вскочил на ноги, чуть приоткрыв ладошки. Всё было на месте. О боли он тут же позабыл и побежал дальше, немного прихрамывая. Вскоре впереди показалась изящная беседка, что стояла под раскидистой кроной дерева-феникса[109], усыпанного розоватыми цветами.

Внутри сидела женщина, что в одной руке держала книгу, а во второй пиалу, из которой попивала чай. Золотая тиара, украшающая её высокую причёску, блестела на солнце, а летние шёлковые одежды плавно развевались на ветру, и мальчик даже на мгновение остановился, с восторгом оглядывая красавицу, похожую на небесную фею.

– Матушка, матушка! Смотрите, что я вам принёс! – всё-таки позвал он и подошёл к беседке.

С трепетом раскрыв ладошки, он показал женщине белый цветок с четырьмя лепестками, от которого исходил приятный аромат.

– Евнух Гу сегодня рассказал мне тайну! Если добавить в чай бутон жасмина из императорского сада, то даже простая вода станет такой же сладкой, как роса, что собирается на листьях в саду небожителей. Матушка, попробуй, я принёс для тебя волшебный цветок!

Императрица оглядела наследного принца с головы до ног, и её верхняя губа, подведённая красной краской, дёрнулась от отвращения. Она замахнулась сложенной вдвое книгой и хлестнула сына по рукам – жасмин вывалился из мигом покрасневших от удара ладоней, затерявшись где-то в траве.

– Сколько раз я говорила тебе не заниматься этими бесполезными вещами! Вечно приносишь с собой всякий хлам: камни, ветки, цветы… – Она втянула носом воздух и прикрыла глаза. – Ты должен в три раза больше учиться, раз уж родился таким бездарем, но ты только и делаешь, что позоришь меня перед его величеством. Ох, за что мне такое наказание, лучше бы Яо-Яо появился на свет первым!

– П-простите, матушка, – пробормотал Цзинь Дэ и приложил пальцы к векам, пытаясь не дать слезам стечь по щекам, но у него ничего не вышло.

– Опять мямлишь? Уйди с глаз моих, видеть тебя больше не могу.

Каждое слово этой ослепительно красивой, но бессердечной женщины заставляло мальчика вздрагивать, и он в конце концов тихо заплакал.

– Ещё раз увижу на твоём лице хоть слезинку, прикажу тебя выпороть! Что за ничтожество, смотреть тошно! – бросила императрица и отвернулась от сына, снова взяв в руки пиалу.

С другой стороны от беседки на тропинке, огибающей заросший пруд, показалась низкая фигура в сопровождении дворцовой дамы. Цзинь Дэ сразу понял, что это приближался его младший брат Цзинь Яоянь, и ещё сильнее сжался, обнимая себя руками.

– Вот и мой любимый сынок! – улыбнулась императрица и помахала мальчику в алом шёлковом халате.

– Матушка, сегодня утром я начал читать «Беседы и суждения»[110], как ты и советовала! – объявил Цзинь Яоянь и поклонился, наверняка повторяя за учёными, которых видел во дворце. – Даже запомнил несколько строк, послушаете?

– Конечно, мальчик мой, я с удовольствием послушаю! Второй принц – моя единственная гордость.

– Хорошо, тогда я начну: «Учиться и время от времени повторять изученное, разве это не приятно?»[111]

Когда Цзинь Дэ утёр глаза рукавами, он посмотрел на своего диди, усердно выговаривающего строки из книги, и его вдруг охватило беспокойство. Мальчик, стоявший в беседке рядом с матушкой, то и дело бросал на него пренебрежительные взгляды и еле скрывал противную ухмылку.

– Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь, достаньте меня отсюда! – кричал Цзинь Дэ из глубины пересохшего колодца.

Но никто не слышал: дети из гарема, столкнувшие его туда, давно ушли, накрыв дыру в земле деревянной крышкой и присыпав её травой.

Наследный принц, которому едва исполнилось десять лет, сидел на мокрой земле, подтянув колени к груди, и тихо всхлипывал. Хоть на улице стояло жаркое лето, внизу господствовал холод, пробирающийся под одежду. Влага, что скапливалась на выложенных камнем стенах, скатывалась ручьями вниз и пропитывала лёгкий халат Цзинь Дэ, отчего мальчик вскоре начал кашлять.

Колодец пересох ещё во времена Второй междоусобной войны, поэтому евнухи приказали заколотить его. Но об этом месте, заросшем густым кустарником, через несколько лет всё же стали ходить разные слухи: поговаривали, что наложницы, жившие во дворцах неподалёку, часто использовали его, чтобы проучить своих соперниц, которые боролись за расположение императора. Вскоре об этом колодце узнали и дети гарема.

Цзинь Дэ не любили