Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

class="p1">– Ты исполнишь мое последнее пророчество, Ксандар. Не потому что захочешь, а потому что Вселенная так решила. Однажды ты снова вернешься домой, сюда, и здесь станет на одного аэля больше. Запомни, я не прошу тебя вернуться. Я знаю, что ты вернешься. Я верю в это. Верю, что с тобой ничего не произойдет, ты останешься цел. Потому что я твой отец, потому что я ждал тысячи циклов, чтобы увидеть тебя хотя бы еще один раз, потому что я тебя люблю. Если каскадный сон и научил меня чему-то, так это тому, что во Вселенной все проходит. Жизнь скоротечна, она идет и заканчивается, время уходит, мир меняется. В этом вся красота жизни, Ксандар. Мы всю жизнь живем на меняющихся облаках, стараясь найти новые, куда можно сбежать и продолжить жить, когда приходит время. И каждый раз это новое занадаро, непохожее ни на одно другое. Но каждое из них опускается вниз, медленно умирая. Эта конечность всего происходящего нравится мне. И я хочу завершить эту главу своей жизни, повинуясь всеобщему движению жизни во Вселенной. Это может показаться грустным, но в этой грусти есть какое-то непреодолимое очарование, ты не находишь?

– Есть… – проронил я, – Есть одна земная песня о том, как местная звезда – Солнце – полюбила снег, но растопила его своей любовью. Очень красивая песня. Думаю, тебе бы она понравилась.

Отец помолчал, глядя на окружающие нас алые облака родной планеты.

– Темнеет, – сказал он наконец, – мне пора возвращаться в зенгод, а ты останешься здесь. Тебя никто не потревожит: эта роща вроде как считается святым местом. Здесь я пробудился в этот раз.

– Отец… прости, что я сбежал.

– Я простил тебя тысячи циклов назад.

– Спасибо…

Отец обнял меня так, как умеют обнимать только отцы.

– Спи, я завтра зайду за тобой с первым лучом.

Сказав это, он легко оттолкнулся ногами и взмыл в воздух, не дав мне опомниться. Я даже не успел сказать что-нибудь, чтобы его остановить и задержать еще на какое-то время.

Через пару мгновений он растворился в накативших сумерках.

Kasabian

Stuntman

– Ксандар, уважаемый мой, как я рад, что с вами все в порядке!

– Кто это? – я надеялся, что это все-таки начало сна, а не продолжение реальности.

– Я Гело, ваш риэлтор. Помните?

– Точно, Гело… – я начал припоминать суетливого кинка, который обещал мне скидку на станцию за то, что я, кажется, спас его жизнь. Но это было так давно…

– Да-да, это я! Знаете, у меня отличная новость! Станция, которую я вам присмотрел, уже купили.

Я не очень понимал, каким образом эту новость можно назвать отличной, но решил не перебивать говорливого собеседника.

– В качестве первого платежа за нее покупатель внес свое прошлое жилище – станцию поменьше. Она на шестнадцать поколений старше той, что я для вас присмотрел, но зато цена просто преступно низкая, я на ней даже ничего не заработаю. А с вашей скидкой пять процентов так еще и в убытке останусь!

Тут я проснулся.

– Погоди, Гело, ты, вроде, говорил, что сделаешь мне скидку десять процентов.

– Да? Ну тогда тем более, я продам вам эту станцию себе в убыток, потому что вы так здорово спасли меня в тот раз. Меня еще никто и никогда так здорово не спасал!

– Угу, – пробубнил я, выбираясь из гнезда, потому что сон, с которым у нас все почти наладилось, приревновал, собрал вещи и ушел, хлопнув дверью. Да так громко, что у меня разболелась голова.

– С учетом всего, что я вам только что рассказал, вашей коллекции хватит на первый взнос! И даже больше, вы сможете оплатить ею примерно тридцать процентов!

Судя по интонации, Гело сиял, как сверхновая. Если бы шопайстер мог передавать свечение собеседника, я бы, наверное, ослеп. Предложение было и правда интересное, но все-таки была одна загвоздка. Коллекции для первого взноса у меня больше не было, она досталась пиратам и Санзоку, которая уже наверняка на полпути к Великому Синтезатору, где создаст новые корабли для своего флота. А я в это время все еще буду здесь, на Вергилии, пытаться освоить каскадное перемещение у отца, который стал местным божеством.

– А я точно не сплю? – подумал я, но потом понял, что на самом деле произнес эту фразу вслух.

– Ксандар, уважаемый мой, точно не спите, это реальное предложение от самого реального риэлтора всего Конгломерата Айх-Варап!

Гело продолжал говорить, а я продолжал думать об отце и матери, о родной планете, о предсказаниях и пророчествах, о собственном бегстве и возвращении. К тому же перья на груди вдруг начали беспощадно чесаться, и я вспомнил, что отец передал мне часть своей связи с Каскадом. Мне отчаянно захотелось подняться в воздух и немного полетать, чтобы очистить мысли, поэтому я вышел на опушку рощи и огляделся. Младшая луна Вергилии – Провея – уже поднялась высоко над горизонтом и теперь заливала равнины занадаро ровным голубым свечением. Я глубоко вдохнул ночной воздух, но он оказался таким морозным, что я тут же закашлялся. Кинк в шопайстере тут же отреагировал на мою «реплику».

– О, понимаю-понимаю! – запричитал Гело виновато, – Вы правы, конечно правы. Думаю, я смогу снизить цену еще на десять или даже пятнадцать процентов. В конце концов, вы же спасли мне жизнь, верно? Еще минус пятнадцать процентов. По рукам?

Но я уже расправил крылья.

– Я перезвоню, – сказал я и дал отбой прежде, чем Гело успел крикнуть, что готов снизить цену на двадцать, а то и тридцать процентов.

Я положил шопайстер на занадаро и прыгнул вниз через край. Меня тут же окружил ледяной ветер, ударивший в перья на груди тугим встречным течением. Я резко вдохнул и ринулся вертикально вниз, туда, где свет младшей луны рисовал на облаках длинные тени.

Мое полетное сердце вспомнило свободу. Оно наполнило крылья силой, которую я не чувствовал, пока летел за отцом. Теперь я был один: мыслями наедине с собой, телом – наедине с ветром. Я приостановил падение, повернув крылья навстречу восходящему потоку, маховые перья приятно заныли от напряжения. Позволив воздушному течению пронеси меня вперед и вверх, я расслабился и превратился в дайлвовый лист, летящий от одного занадаро к другому по воле погоды. Я перестал думать о направлении и сосредоточился на простом ощущении отсутствия цели. Позволил ветру сдуть все мысли с поверхности сознания, оставил только зрение, слух, дыхание и тепло в середине груди. Я вергилианец, птица, рожденная в Каскаде, чтобы жить на