Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

– Как ты смог заглянуть так далеко в будущее? Я думал, даже самые талантливые аэли способны видеть не дальше нескольких циклов.

– Аэли ищут занадаро. А я искал Ксандара Бо, своего сына, которого безмерно люблю. Почему-то за все эти миллионы циклов нам никогда не приходило в голову искать кого-то, а не что-то…

– Просто повода не было, – предположил я.

– Все верно, до тебя нам просто не нужно было искать кого-то за пределами Вергилии. Так что, ты, в некотором роде, несешь ответственность за то, что произошло дальше.

– Ответственность? – спросил я невинно. – Какую ответственность?

– Когда я узнал, что ты вернешься через несколько тысяч циклов, и тебе будет нужна помощь, я решил, что хочу тебя встретить. Единственный способ это устроить был связан с погружением в каскадный сон. Это состояние, в котором аэль переносит свое сознание в Каскад, а тело впадает во что-то вроде ступора и перестает стареть.

– Мы так умеем? – я вытаращился на отца, – Серьезно? Почему ты мне не рассказывал?

– Потому что обычных аэлей этому не учат, – пожал плечами отец, – Эти знания передаются от аг-аэля следующему аг-аэлю, как легенды или даже сказки. Ты бы узнал об этом, если бы остался на Вергилии. Но все равно этими навыками никто не пользовался, они просто были не нужны. Всех интересует только доступ к будущему и очень редко – перемещения по Каскаду. Они нужны в основном тем, кто уже слишком стар, чтобы далеко летать.

– Про перемещения я слышал, и я здесь именно за этим.

– Я знаю, – улыбнулся отец, – но разве ты не хочешь узнать, что было дальше?

– Разумеется!

– Итак, я решил попробовать погрузиться в Каскадный сон. Мабери не протестовала, потому что сама бы с удовольствием так поступила, если бы могла. Я рассказал ей, зачем все это нужно, и она согласилась отпустить меня к тебе. Но нам нужно было решить одну важную проблему: сохранность моего тела. Если бы у меня получилось погрузиться в Каскадный сон, нужно было бы, чтобы кто-то заботился о моем теле все это время – тысячи циклов. И тогда мы с Мабери решили создать святого.

– Святого? – я вскочил на ноги, а мои крылья распахнулись так широко, что задели соседние деревья. – Вы что, ждали моего возвращения, как пришествия какого-то святого? Поэтому меня встречала такая толпа и они еще все говорили, про то, что «как было предсказано» … Отец, кого ты из меня сделал?

– Не из тебя, Ксандар, – отец рассмеялся, – А из себя. Я оракул Вирхет Бо, предсказатель далекого будущего, зрящий сквозь пелену времени, спящий, чтобы проснуться и повести все зенгоды вверх, к молодым занадаро. Пока я искал тебя, я увидел много интересного в судьбе самой Вергилии. Несколько очень опасных бурь, неожиданную гибель дайлвов на нижнем уровне, новые охотничьи угодья на границе занабрагро и много всего другого. Эти знания стали пророчествами, которые сбывались. Это нужно было, чтобы мое тело берегли и охраняли. А еще – чтобы меня будили в определенные моменты ради нового пророчества. И теперь сбылось мое самое главное предсказание: ты вернулся. Это видели многие, и это очередное чудо оракула Вирхета Бо.

– Так ты теперь местное божество? И никто ни разу не поинтересовался, откуда ты берешь свои пророчества? – мысль о том, что мой отец организовал на Вергилии что-то вроде культа имени себя самого, не укладывалась в голове.

– Никакой тайны тут нет, Ксандар. Я никого не обманываю. Просто никто из аэлей не смог заглянуть так далеко в Каскад, как я. Честно говоря, было бы здорово, если бы у кого-то получилось. У многих было желание, у большинства была мотивация, но такой любви, какая была у меня, ни у кого из них нет.

– Последняя уловка Вселенной, – еле слышно сказал я.

– Что?

– Я думаю, Вселенная тебе помогла, – ответил я отцу. – Она хотела, чтобы твоя любовь не пропала зря. Но вот только мама… Получается, ты оставил ее одну.

– Я был с ней до самого конца, Ксандар. Она отпустила меня к тебе за два дня до смерти.

– В таком случае, ты, получается, тоже сбежал от своего племени, отец. Только если я сбежал с планеты, то ты сбежал в Каскад.

– Да, ты прав. Я бросил зенгод, чтобы быть с сыном. Даже если для этого мне пришлось проспать тысячи циклов.

– И основать религию имени себя самого… – эта фраза прозвучала просто катастрофически.

– Никто не думает, что я святой, Ксандар, – начал оправдываться отец, – Ну, может быть, кто-нибудь и думает. Но не большинство. К тому же, на тебе мои предсказания заканчиваются. Других пророчеств не будет, теперь я снова стану просто аг-аэлем и буду учить других, как пользоваться Каскадом во благо своего зенгода. И начну с тебя.

– Знаешь, после всего, что случилось со мной за последнее время, я считаю, что заслужил передышку. Можно, мы отложим обучение на завтра? Мне нужно просто выдохнуть и уложить все в голове. Ну, знаешь, что ты жив, что ты теперь пророк, который видит будущее и все такое. Я совсем не этого ожидал, когда летел сюда. Если честно, я вообще не знаю, чего я ожидал. Наверное, что мне придется пройти какой-нибудь сложный обряд-посвящение, чтобы доказать всем, что я достоин стать аэлем.

– Ты достоин стать аэлем просто потому, что вернулся, Ксандар. Мой сын пропал, исчез, но теперь снова нашелся. И я безмерно этому рад. Ты можешь остаться здесь, в этой роще. Я даже приготовил для тебя немного еды, – он указал рукой себе за спину в дайлвовые заросли. – Там небольшой лагерь. Я полагал, что ты захочешь отдохнуть после возвращения.

– Спасибо, – я вздохнул с облегчением. Возвращение в зенгод не сулило отдыха или покоя, и перспектива провести тихий вечер среди дайлвов, спокойно поужинать и отдохнуть нравилась мне значительно больше. – Я очень тебе благодарен.

Вирхет Бо только махнул крылом:

– Ерунда, я просто знал, что ты будешь уставший. Постарайся отдохнуть как следует. Все очень ждали твоего возвращения – для них это мое ближайшее пророчество. Предыдущее было больше трехсот циклов назад, так что это поколение еще не видело никаких «чудес».

– А какое было прошлое?

Мы вместе пришли в лагерь и проговорили до вечера. Отец рассказал мне обо всех своих предсказаниях и о том, как его постепенно стали называть святым, несмотря на то, что он, по его словам, всегда указывал, что он просто ждет возвращения сына. Со временем его пробуждения обросли ритуалами, традициями и даже суевериями, которые он не мог контролировать