Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

Крылья всего на мгновение потеряли опору. Восходящий поток оборвался, я кувыркнулся в воздухе и камнем полетел вниз. Пару мгновений я паниковал, но, когда увидел, что ближайшее занадаро подо мной очень далеко и разбиться мне не грозит, я развернулся и принял нужное положение для торможения. Широко расставленные крылья остановили падение, я повис в воздухе. Страх отступил, но где-то между полетным и эмоциональным сердцем появился незнакомый холод. Я взглянул на грудь и увидел, как небольшое пепельно-серое перо уплывает в сторону.

Перо моего отца! Я протянул руку, чтобы схватить его, но налетевший порыв ветра отнес его чуть дальше, затем еще дальше, а потом его подхватил поперечный поток. Перо понеслось с огромной скоростью прочь от меня, так, словно умело летать!

Я так резко взмахнул крыльями, что плечи пронзила боль, а маховые перья заскрипели, отталкивая воздух. Перо надо догнать, без него о Каскаде можно и не мечтать! Поймав поток, который унес мой билет на Землю, я помчался следом, подгоняя себя сильными взмахами. Я не помню, чтобы когда-то еще так быстро летал. Вскоре я снова различил серую искорку пера, кувыркавшуюся в воздушном потоке, и удвоил усилия. Полетное сердце стучало в груди, словно хотело выпрыгнуть наружу и полететь вперед еще быстрее, не сдерживаемое моим телом. Я протянул руку вперед, готовясь схватить перо, но оно вдруг резко остановилось и я, скользнув по нему лицом с вытаращенными глазами, пролетел мимо. С безумным усилием я заложил крутой вираж и развернулся едва ли не вокруг кончика собственного крыла.

– Вот бы отец видел меня сейчас! – пронеслось в голове. Но на самом деле, лучше бы он всего этого, конечно, не видел. Он отдал мне перо, пожертвовал своей связью с Каскадом, чтобы ускорить мое обучение. Если я потеряю этот подарок, мне придется снова сбегать с Вергилии. Только на этот раз у меня нет ни шаттла, ни дружелюбной команды, которая готова забрать меня с собой. С этими мыслями я бросился в обратную сторону за пером, которое почему-то стало стремительно падать, словно было не пером, а сбитой птицей. Чтобы догнать что-то, что падает, нужно падать вслед за ним. Я сложил крылья и позволил гравитации придать мне нужное ускорение.

Ориентироваться в ночном небе непросто. Когда светит только младшая луна, становится сложно определять расстояния. Занадаро, которые кажутся далекими, вдруг вырастают прямо у тебя перед клювом, как знакомые, которые подходят поздороваться, выныривая из толпы орбитального города.

Я едва успел увернуться от края такого внезапного облака, но совсем близко под ним оказалось еще одно, и мне пришлось расправить крылья, чтобы не разбиться. Каскадное перо вильнуло в сторону, прокатилось по поверхности занадаро и свалилось через край. Я лишь пару раз взмахнул крыльями, чтобы перелететь через облако, и снова камнем бросился вниз. Перо было прямо передо мной. Никаких поперечных потоков, никаких уловок на этот раз! Еще немного! Я смотрел, как рука тянется к стремительно падающему перу моего отца, а из-под него на меня смотрел огромный мертвый глаз урагана, родившегося в нижних слоях атмосферы Вергилии. Я схватил перо, но мое эмоциональное сердце бросилось бежать, полетное сердце забыло, что нужно продолжать лететь, а каскадное сердце закричало, что ему нужна помощь. Я сорвался в неконтролируемое падение, меня развернуло спиной вперед. Зажав в руке пойманное перо, я смотрел, как занадаро уходят вверх, сменяясь мягкими и неустойчивыми занабрагро, с размытыми краями. Я не имел ни малейшего понятия, куда меня занесло и как мне вернуться в рощу, где еще совсем недавно я разговаривал с отцом, а потом тщетно пытался уснуть. Обратной дороги нет.

Слой мягких облаков, еще не совсем газообразных, но недостаточно плотных, чтобы по ним можно было ходить, имеет довольно небольшую толщину. Занадаро опускаются медленно, но, дойдя до определенной точки, быстро превращаются в занабрагро, а те в свою очередь еще быстрее превращаются в занази. На той скорости, с которой я падал, я стремительно прошел зону занабрагро и оказался среди газов, которые когда-то были облаками. Именно из них формируются титанические ураганы в атмосфере Вергилии, попадать в которые не стоит никогда и никому. Скорость ветра в них настолько высока, что любого вергилианца просто разорвет на части, имей он неосторожность попасть в бурю. Проверить это утверждение было сложно – ни один из тех, кто попал в ураган в нижних слоях атмосферы, не вернулся, чтобы подтвердить, что его и правда почти мгновенно разорвало на части. Но у меня появилась возможность узнать правду на собственной пернатой шкуре.

Я бы мог попробовать развернуться, снова раскинуть крылья и затормозить падение, но в этот момент я падал с такой скоростью, что я только вывихнул бы всё на свете, и продолжил бы падать в собственную смерть, мучаясь жуткой болью. А боль я очень не люблю. Зато я люблю своего отца, который отдал мне свою связь с Каскадом, чтобы я мог отправиться на Землю. Он ждал меня три тысячи циклов. Он притворялся святым, чтобы еще раз увидеть меня. И теперь его перо погибнет вместе со мной в безумном вихре, который даже обвинить ни в чем нельзя.

Я прижал к груди пойманное перо и постарался вернуть его на место – прямо к Каскадному сердцу. Мы исчезнем вместе. Я и перо. Я почувствовал легкий укол, и ветер вокруг затих. Я увидел себя со стороны, сверху.

Вот он я. Ксандар Бо, сбежавший с родной планеты птенец, пролетевший миллионы световых лет, вернувшийся, чтобы закончить то, что нужно было закончить так давно. Я падаю прямиком в глаз бури, которую, наверное, видно даже с орбиты. На фоне ее темнеющего ока меня не существует. Даже сейчас я вижу себя очень смутно, словно я растаял в иссиня-черной воронке спелого, налившегося яростью урагана. Разве я есть там, в светлом небе над непроглядной клубящейся тьмой? Ответ знает только каскадное сердце.

Вот я взлетаю еще выше. Ураган и правда видно с орбиты, он огромный, я таких никогда не видел. На его фоне даже крупные занадаро выглядят как пузырьки воздуха на поверхности молочного коктейля. Стоит размешать его хорошенько, и пузырьки затянет в глубокую воронку, где они благополучно сгинут. И я вместе с ними.

Но я взлетаю еще выше. Теперь даже моя планета теряется в воронке галактики. Ее вращение не такое быстрое, но тяжесть и вовлеченная в движение масса ощущаются отчетливо. Словно меня разворачивает помимо моей воли, выжимает неведомая сила, у которой нет