Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 13 - Сергей Алексеевич Евтушенко

Он уже рассказывал об этом — там, в своём вневременном коконе, пока мы неспешно гуляли по миру моих воспоминаний. Откровение, объясняющее многое, а ещё больше говорящее о личности самого Мастера. Но одно дело — поведать об этом случайному знакомому, пусть и хозяину одного из замков, другое — Затмению, которая верила в предназначение с истовостью религиозной фанатички. Какая реакция будет у верующего, к которому спустится бог и признается, что создавал его просто так, без смысла и пользы, а дальше — дело случайности?

Затмение просто молчала в ответ. А потом снова начала меняться — только в обратную сторону. Девочка стала подростком, юной девушкой, и вот уже молодая женщина пристально смотрела прямо в глаза своего создателя. Так же упрямо, как и раньше, но с примесью новой эмоции. Гнева.

— Мои братья и сёстры, — медленно сказала она. — Твои дети, отец. Они перечеркнули наш подвиг предательством. Святотатством, поруганием нашей общей клятвы. Им нет и не может быть прощения!

— Я их простил, — возразил он всё так же мягко. — Простил очень давно. И вас, дети мои, и всех моих непутёвых учеников. Даже несчастного Северина — его ли вина, что он не справился с проклятием?

— Не упоминай этого имени в моих стенах. — прошипела она.

— Как скажешь. Я вижу, ты злишься, и эта злость оправдана. Но ты не можешь выместить её на своих братьях и сёстрах, как бы ни старалась, а у нас, к тому же, совсем не осталось времени.

Он вздохнул и устало повёл плечами, где совсем недавно высились могучие крылья.

— Вымести эту злость на мне, дитя моё. Я повинен в происходящем не меньше своих детей, не меньше своих учеников. И я не стану сопротивляться.

Не такого развития событий я ожидал. По всей видимости, не ожидала и Затмение — поскольку гнев на миг уступил какой-то совершенно детской растерянности.

Но лишь на миг — чтобы тут же вернуться в десятикратном объёме.

Лунное сияние окончательно угасло, а осколки зеркал вокруг вновь вспыхнули недобрым светом. Картины смерти, разрушений и злого рока вновь заняли свои места в отражениях, подпитывая нарастающую ярость своей госпожи. Но если раньше целью был я — мелкая, по сути, фигура, камешек, застрявший меж шестернями судьбы, то теперь ситуация кардинально изменилась. Перед Затмением стоял тот, кто её создал. Тот, кого она превозносила многие тысячи лет, пока наконец не повстречалась лицом к лицу. Бессильный бог, отказавшийся карать еретиков и предателей. Сам заслуживший праведное воздаяние, сам же его и предложивший.

С чего же ей упускать такую возможность?

Я бросился вперёд, запуская «Украденный миг» и доставая Оковы Судьбы — вмешаться, выгадать время, прервать запущенный маховик! Но на сей раз шестерни оказались сильнее, и зеркальные осколки свились в сверкающую цепь, острую цепь, спеленавшую меня по рукам и ногам. Могущество Авалона не давало мне умереть или потерять сознание от боли, но и не позволяло вырваться. Мало того, что я находился в самом сердце сильнейшего из вечных замков, где её власть была почти абсолютной, но появление Мастера напитало её новой силой. Вернуло давно забытые эмоции, и отнюдь не только светлые.

Мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как вокруг разворачивается зеркальная бездна, извергающая боль, накопленную за целые эпохи. Тяжесть нарушенных обещаний, жажда власти, смерть и разрушения, братоубийство, торжество преступной несправедливости — всё по вине вечных замков. Всё по вине их создателя.

Не знаю, что злило Затмение сильнее — то, что он не встал на её сторону или что «сторона» оказалась с изначальным изъяном. Вечные замки в самом деле дали клятву и в самом деле её нарушили, но клятва строилась на неверных предпосылках. Мастер не создавал вечные замки, дабы те остановили Пожирателя — это случилось по вине великой загадки разума и души. Одни разумные создания — замки, объединились с другими — хозяевами, и совместно нашли нестандартное решение. Можно сказать, что это было их предназначение, и посыл «не упивайтесь властью» казался не так-то плох, но его нарушение не стояло на уровне вселенской катастрофы.

По всей видимости, это противоречие и доводило седьмой вечный замок до белого каления.

Мастер застыл, завис посреди громадного пустого пространства, сформированного постоянно расширяющимся коконом злых зеркал. Напротив него была фурия с пылающим взором и распущенными рыжими волосами. Вот она воздела левую руку, формируя копьё из осколков — длинное, бесконечно длинное, тянущееся сквозь весь кокон, нацеленное в грудь своего создателя. Адеррайсеру, видимо, веры не было, или же для столь важной казни требовался особый ритуал. Ярость Затмения бурлила, выплёскиваясь в окружающее пространство алыми всполохами, а Мастер смотрел в ответ всё так же, как и раньше — с печальным состраданием. Не отводя глаз.

Затмение не могла больше выдерживать этот взгляд. И она закричала.

Этот крик пронзил, прорезал кокон насквозь, послужив пальцем, дёргающим спусковой крючок пистолета. Зеркала пришли в движение, тысячелетняя боль рванулась наружу, вновь взрывая хрупкое стекло миллиардами меньших осколков! Пользуясь моментом, рванулся и я, наконец совладав с колдовскими путами, но понимая, что безнадёжно опоздал. Крик Затмения нарастал, отражаясь от каждой зеркальной поверхности, пока не достиг наивысшей точки!

А потом всё обрушилось вниз бесконечным водопадом стеклянной крошки. И наступила тишина.

Тронные залы в вечных замках походили один на другой почти под копирку. Все — кроме зала Затмения, который был меньше, но за счёт этого — уютнее. Больше дерева, меньше камня, здоровенные окна, сквозь которые внутрь проникали лучи заката. И никаких зеркал — ни вокруг, ни на полу, кроме разве что единственного крошечного осколка у основания старого трона.

— Я не могу.

Бледная леди устало сгорбилась на сиденье трона, прибавив десять, а то и двадцать лет к своему внешнему возрасту. Непослушная рыжая прядь, тронутая сединой, выбилась из тяжёлой причёски, но Затмение не обращала на это внимания.

— Я не могу убить тебя, отец. Я столько ждала тебя, до конца надеялась, что ты вернёшься. Столько хотела тебе рассказать…

Мастер стоял напротив, рядом со мной — ничуть не смущённый фактом своего выживания. Возможно, всё это являлось частью долгоиграющего плана, а возможно, нужно было просто прожить столько же, чтобы воспринимать происходящее с долей здорового фатализма.

— Дитя моё… — начал он, но Затмение поджала губы и упрямо мотнула головой.

— Я не могу убить тебя, отец, — повторила она очень тихо. — Но не могу и побеседовать с тобой.

— Почему же? — мягко улыбнулся он. — Давай поговорим, насколько хватит моих сил. Эта оболочка ещё продержится