Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

Нот улыбнулся; по его телу разливалось блаженное тепло, окутывая его коконом абсолютного уюта. Мир стал удивительно правильным, идеально сбалансированным и гармоничным местом, мягко засветился изнутри и превратился в тихую пушистую бесконечность. Время замерло, предоставляя Ноту всю полноту каждой секунды: до рассвета оставались ещё тысячи секунд, тысячи маленьких вечностей, заполненных тёплым ровным светом. Чтение, созерцание картины на стене – всё стало равно осмысленным, равно приятным и интересным. Жизнь перестала делиться на те действия, что имеют смысл и те, в которых непонятно почему этого самого смысла заключено меньше. Мозг отложил все эти шизофренические калькуляции в сторону и внезапно всё происходящее вокруг стало ценным само по себе.

Раскуривая толстую коричневую сигару от которой исходил божественный аромат великолепного табака и контрабанды, капитан подумал, что до сих пор он не встречал ни одного литературного описания эффекта «синей пыли» которое хоть отдалённо приближалось бы к реальности. И это, в общем, неудивительно, потому что если бы самого Нота попросили описать то, что он чувствует, то вся гамма невероятных ощущений капитана уместилась бы в одном коротком предложении: «мир стал таким, каким он должен быть».

Из трепещущих теней резко очерченных свечным пламенем раздался шорох.

Тело Нота отреагировало мгновенно: он рванулся к столу... и тут же замер, искривив губы в лёгкой усмешке.

В кресле у стены (капитан ненавидел, когда собеседник во время визита маячил у него перед носом, поэтому всегда ставил гостевые кресла боком к своему столу) сидел пухлый коротышка в модном клетчатом костюмчике и шляпе-котелке. Шляпа смотрелась на этом пузанчике очень к месту, а вот костюм казался помятым и сшитым немного криво, хотя, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить, что это не так. В ногах у коротышки стоял огромный саквояж совершенно жуткого вида; такие вышли из моды около тридцати лет назад, но этот конкретный саквояж казался чем-то совсем уж ископаемым. К тому же на его потёртых кожаных боках даже при этом неверном свете можно было заметить множество чернильных клякс и глубоких царапин, словно саквояж побывал в пасти у тигра проглотившего чернильницу.

– А,– Нот улыбнулся чуть шире, – господин... Фигаро, я правильно запомнил? А где ваш нервный друг? Впрочем, это не важно: мой рабочий день окончен. И я страшно не люблю когда в мой кабинет заходят без стука.

– Верю.– Толстячок грустно кивнул. – Думаю, вы предпочли бы чтобы мы с господином Артуром остались на болотах. Кстати, что вы приказали Киферу сделать с нашими телами? Утопить? Или скормить ухлюпам? А, может, у несчастного хамелеона были другие, более эффективные способы избавляться от тел?

Нот осторожно вынул изо рта сигару, выдохнул дым и медленно сел в кресло, стараясь чтобы мышцы его лица оставались полностью расслабленными (после ударной дозы «пыли» это было несложно). Пальцы капитана нащупали крепление механизма; пружиныэтой штуки могли в считанные секунды швырнуть прямо Ноту в ладонь тяжёлый автоматический пистолет. Устройство было взведено и готово к использованию; оружие тоже было на месте, поэтому капитан позволил себе немного расслабиться.

Этот коротышка явно пришёл как самый банальный шантажист... но что ему известно на самом деле?

– Кифер,– капитан с наслаждением затянулся ароматным дымком, – насколько я понимаю, не сможет выступить в суде перед присяжными. И показаний он тоже давать не собирается. Так что я решительно не понимаю и не принимаю ваших инсинуаций. С чего вы вообще взяли, будто я понимаю, о чём вы говорите?

– О да, – скорбно закивал толстячок, – я и сам, если честно, здесь споткнулся. Если вы не убивали Арамиса Хонти – а вы его не убивали – то зачем вам внушать Инквизиции будто бывшего начальника охраны прикончили во время проведения некоего ритуала? Какая вам выгода? Да Оливковая Ветвь тут бы всё наизнанку вывернула, а это, мягко говоря, не в ваших интересах. Так я и рассуждал, не понимая, что пялюсь на дверь, но не могу найти замочную скважину. Я просто не знал, где искать. А для того чтобы это выяснить понадобился один-единственный звонок в Центральное управление инквизитору Цвейгу.

Фигаро перевёл дух, вытащил из кармана портсигар, и утирая ладонью пот со лба, принялся воевать с пружинной защёлкой выталкивающей наружу сигарету. Защёлка стоически сопротивлялась.

– На самом деле можно было бы и самому догадаться. Инквизиция не стала бы заниматься вашими лабораторными делишками –наркотики, в конце концов, просто вне её юрисдикции.При этом у Оливковой Ветви очень скудный штат. А ведь кто-то должен отвечать за сохранность места преступления, таскаться со списками возможных свидетелей, обеспечивать агентам пансион и временное жильё. На такое никаких инквизиторов не напасёшься, поэтому они делегируют подобную ерунду кому-нибудь из местного начальства.

Нот равнодушно смотрел на клетчатого коротышку лениво покачивая в пальцах сигару. Всем своим видом капитан демонстрировал скуку и усталое ожидание.

– Быстро пройдясь по самым верхним слоям вашей психики – а вы дали согласие на допрос с применением сыворотки правды – и убедившись, что вы не убийца и не сообщник, Инквизиция тут же взвалила на ваши плечи ответственность за дальнейшую организацию расследования. Иными словами, вы были назначены временным поверенным, что давало вам очень, очень сладкие полномочия. В статусе уполномоченного – или как там это правильно называется –можно послать к чёртовой матери любую специальную комиссию из Столицы. Чёрт, да вам даже на военную прокуратуру наплевать до тех пор, пока вы под крылом у Матери нашей Оливковой Ветви! С учётом того, что расследования Инквизиции длятся долго, аиногда очень и очень долго, вы получали полный карт-бланш на свои делишки с наркотиками... И да, можете не отпираться. Я и так знаю, что находится на складах три, восемь и девять. Вы варите здесь «синьку» в промышленных масштабах, но мне, откровенно говоря, на это наплевать. Я здесь не за этим.

– Вот как? – Брови капитана чуть дрогнули. – А зачем тогда?

– Стоп.– Толстячок понял руку. У него, наконец, получилось вытащить сигарету и он с огромным облегчением закурил, пуская дым во все стороны и стряхивая пепел прямо на пол. – Для начала давайте расставим все точки над известной буквой. Я могу сделать один-единственный звонок и вы в течении получаса перестанете быть уполномоченным представителем Инквизиции в этой дыре. Второй же мой звонок будет господину Шильману во Второе Специальное управление, после чего ваши проклятые лаборатории разберут по винтику, и не исключено,