Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

диких, суровых условиях. До самого глубокого вечера три доселе незнакомых человека всё никак не могли наговориться, смеялись, дурачились, вели себя как малые дети и были в неописуемом восторге от того, что такая мелочь позволила им почувствовать частицу счастья.

Кайт дрогнул. Свято уверенный в том, что все без исключения конферцы – это законченные ублюдки, что не проявляют даже капли сочувствия и сомнения в правильности устоявшегося порядка, он, увидевший и другую, оторванную от рабства и войны сторону, был поражён своей узколобости и упёртости. Городские жители, может, и воплощали в себе всю ту стереотипную гниль, в которую верил Риал, но люди здесь, вдали от крупных городов, вдали от Колоний и Отдела Тайн, что неустанно насаждал всем и каждому мысль о вреде и рабском положении "скрипатумских червей", мыслили совсем другими идеями и ценностями. Для них буханка хлеба – это тяжёлый труд, несколько килограмм рыбы, предложенной на обмен, в то время как для горожан это "самая малая дань, на которую способны рабы". В конец разуверившийся в правильности их миссии, о которой Кайт грезил днями и ночами, юноша стал осторожно спрашивать своих новых знакомых о вещах, которые могли как укрепить его во мнении, что дело Церцеля правильное, так и толкнуть его на мысли о том, что далеко не каждый на этой земле достоин смерти и торжества справедливости. Он и ранее задумывался над тем, насколько виновны в грехах прошлого молодые, совсем юные люди, которые не то, что войны – они не застали даже прихода рабов, строительство Колоний, не знали и истории, которая установила этот порядок вещей. Речи Церцеля его уверяли: "С их молчаливого согласия эта жестокая, рабская жизнь существует и до сих пор. С их молчаливого согласия братья Хораксы утопают в золоте, украденном с нашей родины. Найдись среди них хоть один, кто раскрыл бы пошире глаза и увидел всю боль, которая невидимыми потоками пронизывает всю землю – вот тогда бы и разгорелась война."

– А вы видели рабов? – осторожно, но с улыбкой говорил Кайт. – Беглецы тут часто попадаются?

– Бывает и так, да. А что, неужели кто из родни попал в немилость Графов? – посмеиваясь отвечал Дориан.

– Я... Я не о преступниках. Рабы. С Пятого. – чуть смутился Риал. – Колонии Воссоздания? Ну?

– А... Ты об этом. – отмахнулся другой извозчик. – И такие бывают. Мы разницы не делаем – что тот будет трупом, что другой. Если не холода их убьют, это сделаем мы – Графы щедро платят за любого пойманного раба, но не часто им есть дело до того, будет он живым или мёртвым. Хе.

– Но... Они же невиновны в том, что попали в рабство! Многие из рабов уже родились в неволе! Дориан, как же так? – негодовал Кайт.

– Старосты рассказывали нам о войне. Не знаю, говорит ли в тебе какое-то новомодное учение, текущее по городам, или нет, но по моему мнению с захватчиками надо поступать соответствующе. Многие наши кормильцы погибли в войне, а те, что вернулись, пожелали никогда не слышать о Пятом материке. Лично мне это о многом говорит, Корин. – спокойно ответил Дориан.

– И ты веришь в то, что эти подневольные, забитые люди, которые хотят лишь свободы – это угроза?

– За свою свободу я бы перегрыз глотку любому. – говорил второй извозчик.

– Я уверен, что они спят и видят, как всаживают нож в наше горло посреди ночи. Не в моих силах отправить их домой, да так, чтобы они после всех мучений не наведались обратно, укрепившись бронёй и острыми клинками. Это порочный круг, Корин. И его разорвёт лишь чья-то смерть. Либо их, либо наша. Вот только рабов гораздо меньше, чем нас. И занимают они отнюдь не выгодное положение. Мне плевать на россказни о живой Королеве, потому что она им никак не сможет помочь. Нам остаётся лишь ждать окончательного восстания, когда можно будет с чистой совестью сказать: "Они всё это время ждали лишь удобного момента". Вот тогда-то круг и разорвётся.

– Ты... – закипел Кайт.

– Поверить не могу, что в городах до сих пор питают иллюзии, что рабы смогут попасть домой. Они же животные...

– ЗАМОЛЧИ! – закричал Риал. – Они... Они в первую очередь люди! Такие же кормильцы, мужи, жёны и дети! Они такие же как вы.

– Нет, Корин. В них спит убийца. Мстительный, отчаянный убийца, который не разбираясь прирежет и тебя, и твоего деда, и нас на пару! Мы не мешаем их жизни лишь по одной причине – мы точно знаем, что они сгинут и без нашей помощи.

Кайт злобно хмыкнул и быстро ушёл в палатку к Церцелю. Стоило ему только завязать за собой толстую ткань входа, как он тут же упёрся глазами в хмурое, болезненное лицо Церцеля, который от столь оживлённой беседы проснулся и всё услышал.

– Не стоило тебе этого начинать. – тихим шёпотом сказал старик. – Никак, хотелось поверить в то, что далеко на севере уж точно будут на нашей стороне?

– Я... Просто хотел убедиться... – стиснув зубы говорил Кайт.

– Здесь годами обитают ветераны той войны. Они уж точно видели, как сотни и тысячи рабов запирали за высоченными стенами. Вполне возможно, что они своей рукой отправляли молодых ребят на стройку Колонии. Учили, науськивали, вправляли им мозги. Несмотря на суровую, совсем иную жизнь они прекрасно знают и о рабах, и о войне. Не правда, какую знаем мы, а приукрашенное и лживое подобие, искажённое проклятыми Графами.

– Да... Теперь я вижу.

– Ты видел много больше, чем кажется. Города, преисполненные злобой и ненавистью. Окраины, паразитирующие на рабах. Видел все те насмешки, которые до сих пор царят на праздниках в городах. Ты видел промытые головы, в которых нет сомнений в том, что рабы заслужили свою участь. Но до сих пор сомневаешься сам.

– Я лишь пытаюсь не ошибиться. Это совсем не тот грех, какой хотелось бы иметь за душой. Океан из крови невинных...

– Пока ты делаешь из них невинных – конферцы и дальше будут преспокойно отправлять сотню-другую рабов в города, чтобы они абсолютно бесплатно восстановили улицу и вернулись обратно в свои сквозящие бараки, где их вновь будут пороть за то, что они случайно сломали рукоять молотка, который сделали сами. Если хочешь разорвать этот порочный круг, то тебе придётся согласиться с