Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

всё что мог, да, всё что мог. Он крепкий старичок, господа, таких уже этот свет не увидит, знаете ли. Будем молиться Создателю. Если Он того пожелает – завтра старичок уже бодренько будет уплетать ячменную кашу. Вы не бойтесь. Это только для виду здесь все такие грозные и страшные, знаете ли. Нас, беглецов, тоже в своё время потрепало не слабо, знаете ли. Здесь каждый друг другу – друг. Вы только злое чего не говорите про других. Стражники здесь больше для осторожности, дабы создать видимость, якобы всё под контролем Графов.

– И вы правда бежавшие рабы? – с недоверием в голосе спросил Кайт.

– Как нас только не называли, мальчик. "Рабы" – самое лёгкое и приятное слово. – сказал он и развёл руки в стороны. – Такова судьба.

С этим Кайт уже не стал спорить. Он от всей души поблагодарил лекаря и пожал ему его гигантскую лапищу, отчего мужчина заулыбался.

– Найдите себе место, господа. Утро вечера мудренее, а пока ваш дружочек отсыпается и восстанавливает силы, то можете побыть тут какое-то время. Только ещё раз скажу – люди здесь уставшие, злобу копят быстро и непринуждённо, но доброту и помощь всегда оценят по достоинству, знаете ли.

Дориан быстро выбежал из дома, прицепил лошадей внутри стойла около дома лекаря, а после вернулся со спальными мешками. Они укрыли Церцеля поплотнее, Кайт ещё немного понаблюдал за тем, как тихо и спокойно поднимается и опускается грудь старика, вслушивался в ещё недавно свистящие лёгкие, но с облегчением отметил, что никаких звуков, кроме потрескивающей печи, он не слышит. С лёгким сердцем он завалился на мешок прямо рядом с печью и почти сразу, истощённый и измученный волнениями за Церцеля, погрузился в сон.

Глава десятая. Путы судьбы.

Глава десятая. Путы судьбы.

Рексарий Лэрд рвал волосы на голове, вспоминая ту несусветную чушь, какую талдычили ему Первые Графы. Подумать только! Бесстрашные воины Хораксы, поставившие на колени целый материк, сейчас превратились в двух жадных хряков, плевавших с высокой колокольни на людей, что стелились под ними все эти годы! Версов – их триумф, их великое доказательство грандиозного успеха – был нагло атакован, но винят во всём не ищеек из Отдела Тайн, которые за пятьдесят лет не удосужились выловить всех отщепенцев с Пятого, а его, Рексария, людей! Весь гарнизон города отправлен в тюрьмы, прямо на глазах у ни в чём неповинных жителей была убита семья стражника, а Марик Хоракс, будь он проклят, настолько вжился в роль, какую не исполнял со времён войны, что попросту обезумел. Ничем не лучше был и его братец, который с кислой, пренебрежительно горделивой миной вещал главнокомандующему о предателях и скором заговоре, который "как огонь разгорается по всему материку".

– Эти двое поехали крышей, если думают, будто кому-то под силам перевернуть здесь всё вверх дном! – рычал Лэрд, сидя в командирской комнате казарм города Уиленота, что располагался примерно в шести десятках километров южнее Версова и был одной из трёх главных баз Графской армии, наряду с Шитаром на востоке и Грезовом далеко на юге. – Своей децимацией ублюдок Лист достаточно наказал весь город за оплошность во время праздника, но этим кровопийцам этого явно было мало. Даже я, будучи юнцом-оруженосцем своего отца во время войны, не видел столь подлой борьбы, какую они затеяли против своих же подданных.

В комнате всё гремело и грохотало: противный рёв Лэрда содрогал стены казармы, его здоровенные кулаки-кувалды тарабанили по столу, отчего на пол падали стопки рапортов и склянки с чернилами. Никто из стражников в здравом уме даже не подумал бы сунуться в командирскую комнату до тех пор, пока там не станет совсем тихо. И даже после этого: подопечные Лэрда знали, что командующий последние дни был сам не свой, потому не единожды стражники, забредшие в командирскую по делу, заставали Рексария за тем, как он в исступлении пронзает мечом соломенный манекен до тех пор, пока он полностью не превратиться в труху. Нельзя было точно сказать, чувствовал ли он вину за то, что случилось в городе, или испепеляющий гнев, незатихавший ни на секунду, но было хорошо заметно, что это происшествие он никак не мог отпустить.

Он никак не мог сложить в голове, что же происходит на самом деле. Вполне понятно было, что преступники, являвшиеся выходцами с Пятого, намереваются найти помощь на Втором материке, но если это действительно так, то к чему была эта громкая выходка в самом главном для Графом городе? Они скрывались пятьдесят лет, но теперь, когда охота практически прекратилась, они вновь вылезли как черви во время дождя и стянули на себя глаза сотен тысяч людей! Это ли не глупость? А что Отдел Тайн? Как бы ни бахвалились Синат и Лист, но за эти долгие годы они всё ещё не смогли выловить всех Членов Сообщества, хотя, как говорили сами Графы, это их прямая обязанность! Не могло ли статься такое, что хитрые лисы, возомнившие о себе слишком много, вознамерились убрать дряхлеющих господ? Гастону Синату ли не знать о том, как себя ведут Первые Графы и какими настроениями живут последнее время? Безоговорочное доверие к этим прихлебателям всегда выводило Лэрда из себя, потому как там, где обитали Серые, почти всегда случались беды.

Доверие к армии падает день ото дня как раз потому, что Графы куда охотнее ведутся на уловки древнего старика и его личного лизоблюда, который делает всю грязную работу и тем самым самоутверждается! Осуждённый за военные преступления Чёрный Рэдж, отсидевший пять лет в темнице за то, что самолично вырезал три десятка мирных жителей при прямом приказе брать всех выживших в плен, теперь строит из себя невесть что, позволяя себе на равных сталкиваться с главнокомандующим всей армии Конферии! Определённо, было во всём этом нечто удивительное и странное. Такой вседозволенности до этого дня не было ни у Графов, ни у Серых и Отдела Тайн, отчего и стало казаться Лэрду, что в инциденте в Версове замешаны отнюдь не только паршивые овцы с Пятого. Нет.

Рексарий медленно вышел из командирской и спокойно прошёлся по комнатам казармы. Утренняя тренировка была в разгаре: из окон пустой спальной комнаты он наблюдал за тем, как его солдаты усердно тренируются в бою стенка на стенку, в то время, как сотня-другая лучников и снайперов практикуются в дальней стрельбе. Серые же, пустившие корни во все казармы на материке, посмеивались