Графиня де Монферан - Полина Ром

— Да господин граф этого мерзавца запороть прикажет! Это он, значит, голубчик, с утра пораньше по девкам побежал, а мы тут все ждать его должны?!

— Господин капрал, я знаю Лукаса много лет и он всегда в точности выполнял все свои обязанности. Капрал Гийом всегда хвалил его и даже выделял среди остальных. Может быть с ним что-то случилось или Лукас поехал на разведку? — секретарь был искренне расстроен этой неувязкой.

— Куда бы это он, значит, мог поехать без приказа?! Это что ещё за самоуправство такое? Вы уж как хотите, господин секретарь, а я всенепременно его светлости доложу об этом разгильдяе, — твёрдо закончил капрал.

Из графской кареты высунулась Сюзанна:

— Господин капрал, госпожа требует, чтобы этого солдата не ждали, а отправлялись в путь. Госпожа говорит, что у неё сил нет ждать каждого и если сейчас не тронемся, она вернётся в дом, и застрянем ещё на день, а то и дальше.

Капрал Туссен и господин Шерпиньер тревожно переглянулись, и секретарь растерянно пожал плечами, как бы говоря, что не знает, что делать в таком случае. Раздражённый капрал сплюнул и громко скомандовал:

— По коням!

Кортеж неторопливо тронулся и солдаты, едущие впереди и за каретой графини двумя большими группами, бурно обсуждали пропажу Лукаса. Впрочем, длилось обсуждение не так и долго. Как-то быстро все решили, что Лукас отправился к девке и там, скорее всего, хлебнул лишнего.

— Ничего, проспится и догонит! — таким был общий вердикт.

От городка отъехали совсем недалеко, когда редкие деревья, растущие вдоль дороги, начали собираться всё кучнее и кучнее, и вскоре превратились в достаточно густой лес, нависая над дорогой огромными ветками вековых деревьев. Видимость была отвратительная, потому что среди стариков-великанов плотным строем стояли сравнительно молодые десяти-пятнадцати летние деревья, не давая увидеть даже то, что происходит в пяти метрах от обочины дороги.

Ближе к полудню солдаты немного оживились: предстоял первый небольшой привал и, поскольку дождя не было, вполне был шанс распалить костерок и глотнуть горячего, пока лошади отдыхают.

Дерево, упавшее и перекрывшее дорогу далее, обнаружили сразу после поворота.

Все солдаты были достаточно опытными, да и капрал отдал команд вовремя, но развернуть экипаж всё равно не успели: в нескольких метрах от последней телеги со скрипом и шелестом рухнуло на дорогу ещё одно дерево.

— Засада!!!

Первый выстрел прозвучал из глубины леса уже вполне ожидаемо, и под одним из всадников забилась раненая лошадь, наводя панику…

А дальше солдаты повели себя совсем не так, как ожидали нападавшие: спешившись и споро разделившись на две неравные группы, охрана кинулась в лес, не давая больше стрелять в себя на открытой местности. Возчики тоже были достаточно опытными, и потому нырнули под телеги весьма дружно…

В сторону карет прозвучало ещё несколько выстрелов. Из того экипаж, где ехал господин Шерпиньер раздался крик, впрочем, тут же стихший.

А по обе стороны от дороги в шла непонятная возня, изредка звучали выстрелы и трое охранников графа, оставшихся охранять карету её светлости не слишком понимали, что делать дальше: при попытке открыть дверцу, чтобы вывести хозяйку из под обстрела они с удивлением обнаружили, что дверцы заперты изнутри, и на их голоса никто не отзывается. У одного из них не выдержали нервы и он закричал:

— Да не откроет она, не откроет! И нас здесь сейчас расшлепают, как куропаток! — с этими словами он рванул чащу, даже не оглядываясь и не пытаясь выяснить, пошли ли за ним его товарищи.

Этот бедлам длился не слишком долго, но в конце концов несколько человек нападающих прорвались к карете, осознанно пренебрегая экипажем секретаря.

Самое странное, что один из бандитов кроме двух пистолей заткнутых за пояс имел при себе весьма увесистый молот, похожий на кузнечный. Вот им-то он со всей дури и нанёс удар по замку на дверце кареты. Посыпалось разбитое стекло...

Его товарищи держали пистолеты наготове, но даже они ничего не успели сделать, когда один за одним зазвучали выстрелы: били через пустую теперь раму дверцы, прямо через тонкую кисейную занавеску. Один из нападавших был убит сразу же — пуля попала ему в лицо, второй был ранен в живот и только тот, что держал молот и стоял немного сбоку отделался лёгким ранением в плечо.

За это время бой, что шёл с правой стороны от кареты, похоже, завершился, и на дороге начали появляться охранники. Двое тащили с собой оглушённого бандита.

Глава 61

— Ваше сиятельство, вылезайте… Всё закончилось… — капрал Туссен встал на колени и помог графине выбраться из-под телеги

Платье на её светлости было самое простое, взятое на прокат у Сюзанны — без корсета и прочих излишеств, но длинная юбка сильно мешала и Николь раздражённо чертыхнулась, распутывая комок ткани стреноживший её. Капрал деликатно сделал ид, что ничего не слышал.

— Все живы?

— Из наших — трое раненых, но и пленных взяли, хоть и немного.

— А Джой? Он как?

— Цел и невредим, ваше сиятельство.

— Ну, слава богу! Всё-таки самое опасное место… Очень уж я за него боялась! Его «отец» тоже цел?

— Всё позади, ваше сиятельство, успокойтесь.

Из кортежа графини было трое раненых: один из солдат получил пулю в плечо, второй — не слишком глубокое ножевое ранение, а третьим пострадавшим оказался месье Шерпиньер, который, даже сидя в карете, ухитрился поймать шальную пулю. Перепуганная Сюзанна трясущимися руками бинтовала секретарю окровавленную голову. Кровью была залита не только одежда месье, но и руки камеристки и, частично — её платье.

— Господи, боже ж ты мой! Вот я страху-то натерпелась! Как стрельба поднялась — на пол кинулась, как говорили… А он сверху на меня упал и вроде как — сперва ничего, а потом чувствую — кровь бежит! А я и не поняла сразу, что это не моя — так-то перепугалась!

Месье Шерпиньер был в сознании, но изрядно бледен и тих. Николь вопросительно глянула на Туссена.

— Ничего страшного, госпожа графиня. Ваш секретарь, значит — большой везунчик. Я сам смотрел — ранение поверхностное, только с виска содрало небольшой кусочек кожи. Это и раной-то назвать нельзя, так, царапина…

Джой, к удивлению охраны, оказался не только совершенно здоровым, но и весьма говорливым парнем. Пока Николь приходила в себя и, смочив из фляги лоскут ткани, оттирала от крови Сюзанну, он, звонко чертыхаясь, помогал стаскивать трупы к