Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

– В полном порядке, Пегги, – ответила Энн с легкой улыбкой. – Просто наслаждаюсь происходящим.

– Без них магазин будет совсем другим, – вздохнула девушка, точно зная, какое воспоминание в этот момент запечатлевает Энн: последний раз, когда все три сестры работают в магазине.

– Да, но все должно меняться, – заметила Энн, чувствуя правдивость своих слов. – И мы движемся к светлому будущему.

При этих словах улыбка Пегги стала шире. Энн рассказала помощницам об изменениях, которые они внесут в магазин в следующие несколько месяцев, и повысила их обеих до совладелиц, что вызвало у них приступ радостного визга. Вместе они займутся поиском новых работников и выведут «Лунный серп» на новый уровень. Она останется единственной, кто умеет читать по чайной гуще, но они все знали, что эксклюзивность услуги приведет к привлечению новых клиенток, которые будут рады заплатить больше за местечко в расписании. А с учетом того, что универмаги в центре города продолжали развиваться, толпа дам, ищущих чашечку горячего чая с капелькой магии, тоже будет расти. Не то чтобы Энн теперь надо было гадать о таких вещах. Все знаки явно указывали на определенный и гарантированный успех, особенно когда Энн искала подсказки о том, что с ней произойдет на ее новой должности – городской Провидицы. Она отправилась на встречу с Советом вместе с Селестой, после того как приняла свой путь, готовая позволить своей силе расти без ограничений и узнать, что ей уготовано судьбой.

Неохотно признав, что момент, который она пыталась запечатлеть в памяти, уже ускользает, Энн кивнула Пегги и начала ходить между столиков, ласково напоминая их посетительницам о раннем закрытии.

Дамы выразили шуточное разочарование, но в остальном отнеслись с пониманием, сдерживая желание попросить еще раз наполнить чашки или принести последнее печенье. Они попрощались, попросив, чтобы суммы за сегодняшний день были записаны на их счет, и приготовились выйти на продуваемые ветрами улицы, которые уже стали покрываться ледяной корочкой, намекающей на то, что скоро повалит снег. Осталось убедить уйти лишь один столик, тот, за которым смеялись Кэтрин, Селеста и мистер Кроули, держа в руках кружки с теплым сидром и свежие булочки с корицей. Все они задержались у входа, залезая в свои пальто и договариваясь о следующем визите в чайную.

Когда Энн удалось выпроводить всех на улицу и закрыть за ними дверь, она услышала, как со второго этажа доносится голос Беатрикс.

– Что случилось? – окликнула ее Энн с лестничной площадки.

– Дом! – прокричала Беатрикс. – Он запер двери комнаты, так что я не могу спустить вниз свой багаж.

Энн вздохнула при мысли о поклаже ее сестры рядом со входной дверью и поняла, что заставило дом так себя повести. Беатрикс уезжала в Филадельфию на последнем вечернем поезде, и дом тоже не хотел, чтобы она с ним прощалась. Но ей нужно было уходить, а ее чемоданам – стоять у двери, чтобы извозчик их забрал и отвез на станцию.

Прикоснувшись лбом к дверному косяку, Энн пробормотала:

– Настало время отпустить их, мой друг.

Когда она обрушила на дом горькие новости об отбытии Беатрикс и Вайолет, она постаралась успокоить его, объяснив, что сестры соберутся вместе следующей осенью – они пообещали вернуться в магазин на общий день рождения. Этот сезон цирка в Чикаго выдался таким успешными, что Эмилю не пришлось долго уговаривать управляющего привезти труппу снова, хотя они и договорились, что уедут, как только начнет ложиться снег. И мистер Стюарт, стремясь доставить удовольствие Беатрикс, уже запланировал серию выступлений на Среднем Западе в течение октября. К тому времени она повидает достаточно, чтобы у нее появилось множество историй, которыми она поделится со своими сестрами. Сейчас же Энн сказала дому, что она будет подниматься в семейную гостиную каждый вечер и читать вслух все новости, которыми две другие сестры поделятся с ней в письмах, – а они поклялись, что письма будут приходить так часто, что почтальон начнет жаловаться.

Однако этого не хватило, чтобы удовлетворить дом, и он все продолжал опустошать чемоданы, которые ее сестры безнадежно пытались собрать.

Стены дрожали под виском Энн, будто пытались сдержать судорожное рыдание.

– Они вернутся, – мягко произнесла Энн, всем сердцем веря в то, что говорит. – Я обещаю.

В ответ на это половицы затряслись, и она услышала, как дверь наверху лестницы открылась.

– Так-то лучше! – заявила Беатрикс.

– Полагаю, ты тоже хочешь спустить свои вещи вниз? – поинтересовалась Энн у Вайолет, которая помогала Эмилю убирать со столов грязные тарелки и крошки.

– Мы уже все унесли на кухню, – сообщила Вайолет. – Подумала, будет лучше сделать это, когда дом отвлечен нашими гостьями.

Энн кивнула, размышляя о том, как это странно, но совершенно не пугает – слышать, как Вайолет соотносит себя с частью чего-то другого. Пары. Они уже двигались вперед, их мысли были обращены друг на друга и на некий городок на юге, о котором Вайолет никогда не слышала, но знала, что там холодная хватка зимы до нее не дотянется.

Шум, с которым Беатрикс стаскивала вниз по ступеням свой чемодан, вернул внимание Энн к настоящему моменту, и она напомнила себе, что нужно насладиться происходящим сейчас.

– Думаю, пора, – сказала она, повернувшись лицом к окну, за которым, как она знала, вскоре полетят тяжелые белоснежные хлопья.

Услышав это, Беатрикс и Вайолет растеряли весь свой восторг и их лица приняли озабоченный вид. Несмотря на то что обычно им не терпелось заглянуть в свое будущее хотя бы одним глазком, определенность того, что могло прийти в сегодняшнем видении, их немного пугала. И еще хуже: что, если они теперь вообще не смогут видеть свои судьбы, даже в этот особенный день, когда память о роде особенно сильна? Они вот-вот готовы были проложить собственные дороги, но неопределенность будущего, которое им предстояло избрать, все еще слишком пугала, чтобы думать о ней.

– Давайте, – сказала Энн, обвивая руками сестер и подводя их к вешалке, куда дом уже повесил их толстые зимние пальто и вязаные шарфы, предварительно смахнув с них чердачную пыль. – Давайте последуем традиции в последний раз.

Беатрикс сдержанно кивнула, а Вайолет повернулась и позволила Эмилю мягко поцеловать себя в висок, прежде чем они подошли к Энн и тихо натянули свои пальто.

Выйдя на тротуар, сестры взялись за руки и посмотрели на серые облака, из которых на землю опускались самые первые снежинки этой зимы.

– Что, если наши видения покажут, что мы больше не будем вместе? – быстро спросила Вайолет, и ее голос сорвался в конце предложения.

– Если последние несколько недель нас чему-то и научили, так это тому, что судьба – не такая,