Всадники Перна - Энн Маккефри

Однако в последнее время до Робинтона доходили неприятные слухи, причем не только из Форт-холда. Поскольку ему рано или поздно становились известны любые непочтительные сплетни и обвинения, высказывавшиеся на Перне, он научился отделять факты от недоброжелательства, клевету от преступления. Далекий от паникерства благодаря опыту, Робинтон отчего-то ощущал теперь смутную тревогу.

Мастер-арфист тяжело опустился в кресло, глядя на ясный день, зеленеющие поля, желтые соцветия на плодовых деревьях, аккуратные каменные строения вдоль дороги к главному холду, поселение ремесленников у подножия широкого склона, поднимавшегося к главному внешнему двору Форт-холда.

А если его подозрения верны, что он может сделать? Написать песню-упрек? Сатиру? Робинтон фыркнул. Лорд Грож чересчур прямолинеен, чтобы распознать намек, но слишком уверен в своей непогрешимости, чтобы выслушивать упреки. Более того, подумал Робинтон, приподнимаясь на локтях, если лорд Грож и проявил небрежность, то лишь в ответ на вопиющую небрежность Вейра. Робинтон содрогнулся, представив, как Нити зарываются в почву среди рощ южных деревьев с мягкой древесиной.

Он мог бы спеть песню-наставление Мардре и Т’рону, предводителям Вейра, но это был бы напрасный труд. Мардра в последнее время стала слишком раздражительной. Возможно, если Т’рон ее больше не привлекает, ей стоит отказаться от звания госпожи Вейра и позволить другим мужчинам искать ее благосклонности. Судя по разговорам девушек в холде, Т’рон достаточно здоров и крепок – собственно, ему даже приходится себя сдерживать. Лорд Грож не в восторге от того, что слишком многие его подданные носят в себе семя всадника драконов…

«Очередной тупик», – криво усмехнулся Робинтон. Обычаи холда слишком отличны от моральных устоев Вейра. Может, поговорить с Ф’ларом из Бенден-Вейра? Опять-таки – никакого толку. Бронзовый всадник ничем не поможет. Вейры самостоятельны, и Т’рона оскорбит любой совет со стороны Ф’лара, а в том, что Ф’лар наверняка склонится на сторону лорда, Робинтон не сомневался.

Робинтон уже не в первый раз за последние месяцы пожалел, что Ф’лар Бенденский столь легко отказался от верховной власти после того, как Лесса привела из прошлого пять пропавших Вейров. Тогда, семь Оборотов назад, Ф’лар и Лесса сумели на недолгое время объединить весь Перн перед лицом древней угрозы Нитей. Лорды, мастера, земледельцы, ремесленники – все были заодно. Однако единству пришел конец, когда предводители Древних Вейров заявили свои права на традиционную власть над холдами, которые поклялись защищать, и благодарный Перн не стал возражать. Вот только за четыреста Оборотов господство Вейров над холдами стало восприниматься иначе, причем ни та, ни другая сторона в полной мере не понимала, в чем заключается разница.

Возможно, именно сейчас самое время напомнить лордам-холдерам о тех грозных днях семь Оборотов назад, когда все их надежды держались на хрупких крыльях драконов и преданности пары сотен человек.

«Что ж, во имя Яйца, у арфиста тоже есть свой долг, – подумал Робинтон, без нужды разглаживая влажный песок. – И обязательство его исполнить».

Через двенадцать дней Ларад, лорд Телгара, выдает свою сводную сестру Фамиру замуж за Асгенара, лорда Лемос-холда. Мастеру-арфисту положено явиться с подобающими новыми песнями, чтобы оживить празднество. Пригласили и Ф’лара с Лессой, поскольку Лемос находится под крылом Бенден-Вейра. Почтить своим присутствием торжество собирались и другие знатные персоны из числа предводителей Вейров, лордов и мастеров.

– Гости будут слушать мои веселые песни, а я воздам должное угощениям, – усмехнулся про себя Робинтон в предвкушении пиршества и взялся за стило. – Нужна нежная, но замысловатая тема для Лессы. Она уже стала легендой.

Арфист невольно улыбнулся, представив изящную худощавую фигуру госпожи Вейра, ее белую кожу, облако темных волос, взгляд искрящихся серых глаз, острый язык. Никто на Перне не мог отказать ей в уважении и не осмелился бы вызвать ее недовольство – за исключением Ф’лара.

Что касается предводителя Бенден-Вейра, то для него подойдет хорошо структурированная воинственная тема, вполне соответствующая его проницательным глазам цвета янтаря, подсознательному чувству превосходства, неиссякаемой энергии, исходящей от стройной фигуры бойца. Сможет ли он, Робинтон, пробудить прежнего Ф’лара, так непохожего на нынешнего отстраненного? Или не стоит так уж беспокоиться из-за мелких трений между лордом-холдером и предводителем Вейра? Но без всадников Перна Нити высосут землю досуха, даже если огнеметами вооружатся все мужчины, женщины и дети планеты. Упущенная и укоренившаяся Нить способна распространяться по равнинам и лесам со скоростью полета дракона, пожирая все живое и неживое, за исключением камня, воды и металла. Робинтон покачал головой, раздосадованный собственными мыслями. Нет, всадники ни за что не бросят Перн в беде, позабыв о своем исконном долге.

Дальше – мощный удар в самый большой барабан. Начинаем тему в честь Фандарела, мастера-кузнеца, с его бескрайней любознательностью, мозолистыми умелыми руками и пытливым умом. Отчего-то многие полагают, что медлительный великан неспособен быстро соображать…

И долгая грустная нота для Лайтола, который когда-то был всадником Бенден-Вейра, но потерял своего дракона Ларт’а из-за несчастного случая во время Весенних Игр – то ли четырнадцать, то ли пятнадцать Оборотов назад. Лайтол покинул Вейр, поскольку пребывание среди всадников лишь обостряло чудовищное чувство утраты. Он обучился ремеслу ткача и стал мастером в холде Плоскогорье. Именно тогда Ф’лар обнаружил во время Поиска Лессу, а когда Лесса отказалась от своих притязаний на Руат в пользу юного Джексома, Ф’лар назначил Лайтола управляющим Руат-холдом.

Но как подчеркнуть величие драконов Перна? Вряд ли найдется достаточно грандиозная тема для этих громадных, но таких добрых и нежных крылатых зверей. В момент вылупления из яйца происходило таинство Запечатления. Будущие всадники соединяли свой разум с разумом дракона и становились неразрывным целым. Всадники, выжигавшие вместе с драконами Нити, любили своих зверей и заботились о них, ведя с ними мысленные разговоры. «Интересно, каково это?» – подумал Робинтон, вспомнив, что в юности сам хотел стать всадником. Драконы Перна могли загадочным образом в мгновение ока перемещаться из одного места в другое. И даже из одного времени в другое!

Глубоко вздохнув, арфист занес руку над песком и вывел первую ноту, а за ней первое слово, гадая, сумеет ли он сам найти в песне какой-то ответ.

Он едва успел перенести текст на мягкую глину, чтобы его сохранить, когда донесся первый удар барабана. Быстро выйдя в маленький внешний дворик Дома арфистов, Робинтон прислушался, наклонив голову, – да, это было предназначавшееся ему сообщение, настойчивая барабанная дробь. Он настолько сосредоточился, что не сразу понял, что все остальные звуки, обычные для мастерской арфистов, вдруг смолкли.

– Нити? – У него мгновенно пересохло в горле.