Всадники Перна - Энн Маккефри

– Ну да, я забыла. Есть успехи?

– Кант’ даже ухом ни разу не дернул. Слушай, дай мне поесть и убраться подальше от этой вони. Не понимаю, почему ты ее терпишь.

– Потому что я терпеть не могу ваших стонов, когда вам не дают мази, – фыркнула Лесса.

Ф’нор широко улыбнулся госпоже Вейра, заметив, как удивленно расширились глаза Брекки, наблюдавшей их добродушную перепалку. Ему искренне нравилась Лесса – сама по себе, не как госпожа Вейра, всадница старшей королевы Бендена. Он от всей души одобрял постоянный союз Ф’лара и Лессы – впрочем, казалось маловероятным, что Рамот’а когда-либо позволит нагнать ее в брачном полете не Мнемент’у. Лесса оказалась превосходной госпожой Вейра, под стать Ф’лару, прирожденному бронзовому всаднику. Они идеально подходили друг другу, и Бенден-Вейр – и весь Перн – от этого только выиграли, в особенности три холда, находившиеся под крылом Бендена. Внезапно Ф’нор вспомнил, как враждебно относились к нему вчера в Южном Болле, пока не узнали, что он всадник из Бендена, и уже собрался рассказать об этом Лессе, когда ход его мыслей прервала Манора.

– Меня крайне беспокоит это изменение цвета, Ф’нор, – сказала она. – Вот, покажи это мастеру Фандарелу. – Она положила в корзинку два небольших горшка. – Пусть он в точности увидит, что происходит. Брекка, будь добра, не поможешь Ф’нору?

– Незачем, – поспешно ответил Ф’нор и направился к выходу с котелком и корзиной в руках.

Его всегда раздражало, что Манора, которая была ему матерью всего лишь по крови, настаивала, что он неспособен о себе позаботиться, хотя всех своих усыновленных подопечных она прекрасно приучала к самостоятельности. Так же поступала и его собственная приемная мать.

– Не потеряй котелок, когда уйдешь в Промежуток, Ф’нор, – предостерегла она на прощание.

Ф’нор украдкой усмехнулся. Мать всегда остается матерью, подумал он. Лесса наверняка точно так же тряслась бы над Фелессаном, единственным ребенком, которого она родила. Может, оно и к лучшему, что в Вейрах существует обычай отдавать детей на воспитание. Фелессан, который не меньше подходил для Запечатления бронзового дракона, чем все, кого Ф’нор встречал за многие Обороты Поиска, намного лучше ладил со своей тихой и спокойной приемной матерью, чем ладил бы с Лессой, если бы его растила она.

Накладывая себе в миску тушеного мяса, Ф’нор думал о женских нравах. От девушек, желающих попасть в Бенден-Вейр, не было отбоя. От них не требовалось рожать детей одного за другим, пока они не постареют. Женщины в Вейрах оставались деятельными и привлекательными. Манора встретила за свою жизнь вдвое больше Оборотов, чем, к примеру, последняя жена лорда Сайфера Битранского, но при этом выглядела моложе. Что ж, всадники предпочитали сами находить себе любовь, и им не нравилось, когда им ее навязывали. Свободных женщин в Нижних пещерах хватало.

От кла воняло тем же снадобьем, и выпить его Ф’нор не смог. Он быстро съел мясо, стараясь не прислушиваться к его вкусу. Возможно, подумал он, удастся что-нибудь перехватить в телгарской кузнице.

– Кант’! У Маноры для нас поручение, – предупредил он коричневого дракона на выходе из Нижних пещер, не переставая удивляться тому, как женщины вообще выдерживают этот запах.

Кант’, похоже, разделял его удивление, вонь мешала ему нежиться на теплом карнизе. Он очень обрадовался поводу убраться из Бенден-Вейра.

Появившись в утреннем небе над Телгар-холдом, Ф’нор направил Кант’а вдоль вытянутой долины в сторону широко раскинувшихся строений слева от водопада.

Отблески солнца отражались в водяных колесах, которые неустанно вращал могучий поток трехступенчатого каскада, приводя в действие кузнечные горны. Судя по струям черного дыма над каменными зданиями, плавильня и кузница работали на полную мощность.

Когда Кант’ опустился ниже, Ф’нор разглядел далекие облака пыли: со стороны переправы через главную реку Телгара приближался караван с рудой. Идея Фандарела поставить на баржи колеса вдвое сократила время, требовавшееся для доставки сырья по реке и по суше из рудников Крома и Телгара в мастерские по всему Перну.

Кант’ издал приветственный рев, на который без промедления ответили два дракона, зеленая и коричневый, сидевшие на небольшом карнизе над главной мастерской.

«Бет’а и Севент’ из Форт-Вейра», – сообщил Кант’ своему всаднику, но имена эти были Ф’нору незнакомы, хотя когда-то имена всех драконов и всадников Перна знал каждый перинит.

– Присоединишься к ним? – спросил он коричневого дракона.

«Они вместе», – столь скептически ответил Кант’, что Ф’нор невольно усмехнулся.

Похоже, зеленая Бет’а приняла ухаживания коричневого Севент’а. Глядя на ее сверкающую шкуру, Ф’нор мельком подумал, что их всадникам нельзя было позволять этой парочке покидать родной Вейр в таком состоянии. На глазах Ф’нора коричневый дракон распростер крыло, любовно прикрыв им зеленую. Ф’нор погладил шею Кант’а сразу за затылком, но дракон, судя по всему, не нуждался в утешении. «В конце концов, недостатка в партнершах он точно не испытывает», – несколько самодовольно подумал Ф’нор. Зеленые всегда предпочитали коричневого, который мог сравниться размерами с большинством бронзовых драконов Перна.

Кант’ приземлился, и Ф’нор поспешно спрыгнул с его шеи. Его тут же окутала поднятая крыльями дракона пыль. Под открытыми навесами, мимо которых он проходил по пути к мастерской, трудились люди. Большая часть работ, которые они выполняли, была ему знакома, но у одного навеса он остановился, пытаясь сообразить, зачем вспотевшие ремесленники протаскивают через отверстия в пластине металлические прутья, пока не понял, что материал превращается в тонкую проволоку. Ф’нор уже собирался задать пару вопросов, но, увидев мрачные сосредоточенные лица ремесленников, лишь учтиво поклонился и двинулся дальше, сбитый с толку их безразличием или даже отвращением. Он уже начинал жалеть, что согласился на поручение Маноры.

Мастер-кузнец Фандарел, однако, являлся признанным авторитетом в области металлов и мог выяснить, отчего внезапно изменился цвет жизненно необходимой обезболивающей мази. Ф’нор встряхнул корзинку, проверяя, что два горшка с образцами никуда не делись, и улыбнулся, осознав, что к нему на мгновение вернулся детский страх потерять нечто ему вверенное.

Вход в главную кузницу выглядел впечатляюще: через массивные двери могла бы пройти в ряд четверка быков, не повредив шкуру. «Кто знает, может, все рождавшиеся на Перне мастера-кузнецы были под стать этим дверям?» – подумал Ф’нор, проходя между распахнутыми настежь огромными металлическими створками. Кузница теперь целиком была отдана в распоряжение ремесленников. Стоявшие за токарными станками и верстаками люди полировали, гравировали, наносили последние штрихи. Из высоко расположенных окон струились лучи утреннего солнца, отражаясь от образцов оружия и металлических изделий на открытых полках в центре большого зала.

Внезапно все прекратили работу. Сперва Ф’нор решил, что причиной тому стало его появление, но потом заметил двух всадников, наседавших